Дамир на мою голову или Вишенка на торте - Светлана Ивановна Серебрякова

— Нет, мой везунчик-брат что тот телёнок, который пасётся на двух лугах.

— Ты не прав.

Рука Дамира тяжело опустилась на плечо брата. И я не сомневалась, что он слышал короткий монолог.

— Уйди.

— Уйти? — Хабиб резко развернулся и сжал кулаки, — да я бы и ушёл, но ты опередил меня. Ты живёшь моей жизнью. Может, и я бы хотел уехать отсюда и жить иначе. Но долг обязывает. Меня, не тебя. Это мне за тобой объедки доедать приходится, и то не всегда.

— Что ты имеешь в виду?

— Не у меня спрашивай, у отца и деда, — я беспокойно оглядывалась по сторонам, прячась за спиной Дамира и так, на всякий случай, вцепившись в его плечо. Но со стороны, наверное, всё выглядело, словно два брата просто разговаривают. — Тебе всё с рук сходит. Вот только мне, за то, что я тут с ними жить вынужден, солнце ярче не светит.

— И поэтому ты вокруг моей жены петухом ходишь?

— Пока ещё она не твоя жена, всё может случиться.

Дамир сжал кулаки и беспокойно огляделся по сторонам. Мне было важно отвлечь его, придумать что-то, что переключит его внимание или успокоит. К чёрту все эти правила, обычаи и традиции, я готова запросто обнять его и поцеловать на глазах у всех. И если бы не Исмат, что уверенной походкой двигался в нашу сторону, я бы так и сделала.

— Мои мальчики, — отец встал между сыновьями, кладя руки им на плечи. И по тому, как вздрогнули братья, можно было не сомневаться, что он поспешил сюда не зря, — мои львы.

— Львята, отец, — Хабиб усмехнулся, — Лев у нас Аслан, ты даже имя дал ему соответствующее. Интересно, а моё имя? [1]

— Тебе имя выбрала мать, сынок, и я не был против. А сейчас, — он сильнее надавил на плечи своих мальчиков, — вы обнимитесь и больше не будете привлекать внимания гостей.

— Хорошо, отец, — Дамир вымучил улыбку, а я отпустила его руку и отошла на шаг, — и, если ты не против, мы с Миланой пойдём. Нам надо успеть собрать вещи.

Мы собирались улететь завтра, после большого прощального обеда.

— Сначала сделаем общее семейное фото, — он подтолкнул братьев друг к другу, шагнул ко мне, но не переставал наблюдать за «примирением». — Дочка, — Исмат взял меня за руку и посмотрел на кубачи — браслет с бирюзой на моём запястье. — Сафи очень любила его, рад, что и тебе эта безделушка понравилась.

— Да, спасибо.

А что ещё я могла сказать? Тряхнуть этого мужчину-скалу и спросить, почему он упрямо игнорирует тот факт, что единокровные братья до сих пор враждуют между собой, а их отец только и может, что раздавать указания, не пытаясь разобраться в причине этой вражды? Но кто я такая? По мнению гордых кавказцев, всего лишь женщина. Так-то терять мне нечего, но не на людях. А вот завтра… Но Исмат прервал поток моих мыслей, нежно притянул к своей груди, обнял, и прошептал:

— Береги моего мальчика и позаботься о нём.

Беречь этого мальчика. Легко сказать, сейчас я даже не знала, как к нему подступиться. Проще говоря, на какой козе подъехать. Этот упрямый восточный мачо шагал к дому с отрешенным видом, никого и ничего не замечая вокруг, и полностью погрузился в свои мысли. Весёлый вечерок мне предстоял, ничего не скажешь.

И даже в нашей комнате он сразу сел в кресло, широко расставив ноги. Локти упёрты в колени, ладони сложены домиком, — да, звучит как инструкция по йоге для позы «размышляющий джигит, который просит оставить его в покое». Но не на ту нарвался, я обязана его разговорить. Протянув руку, я потрясла запястьем перед лицом Дамира, намекая на то, чтобы он помог расстегнуть браслет.

— Что Хабиб имел в виду, когда говорил, что тоже хотел бы уехать и жить иначе? Разве он не может так сделать? Вы же ровесники.

— Как правило, младший остается жить в доме родителей и заботится о них до самой… Он не может уехать и бросить мать и отца. Свою жену он приведёт в отчий дом, который потом достанется ему. И я никогда не задумывался об этом. Так заведено. И Хабиб обязан исполнить свой сыновий долг в отношении отца. Но дед?

— Думаешь, он оставит его?

Я сняла платье и стояла в паре шагов от Дамира только в нижнем белье и чулках, и «нулевая» реакция джигита мне не нравилась. Я рассчитывала на бурное и страстное продолжение вечера, но чёртов Хабиб и тут всё испортил.

— Нет, дед не останется один. Есть мой отец, есть дядя Замир, есть я. И это я обязан…

Зелёно-карие глаза хоть и были направлены на меня, но смотрели, что называется, мимо. Нет, я понимала душевные переживания своего джигита и была готова поддержать его, но чуть позже. И я не верила в то, что собиралась сейчас сказать, но, ладно. Шумно вздохнула и зажмурилась на миг, набираясь смелости, хотя мои слова были искренними и честными.

— Если это так важно для тебя, — я села на пятки перед Дамиром, — давай переедем сюда, к твоему деду. Ну, или можем попытаться уговорить его переехать к нам. И тогда, — я закатила глаза, — да, нам нужен будет дом, а не таунхаус.

Дамир напрягся и подался ко мне. Взял в ладони моё лицо и на выдохе произнёс:

— Ты серьёзно? Ты сделаешь это?

— Да. Конечно, я больше надеюсь на то, что твой хитрый дед согласится на второй вариант. Кстати, надо бы узнать, в наших широтах возможно вырастить виноград? Настоящий, а не декоративный.

— Милана…

Вот теперь Дамир потянулся ко мне. Но только я не хотела благодарного секса. Или секса в благодарность. Поэтому, опираясь о колени Дамира, быстро встала, постаравшись не столкнуться с ним лбами.

— День был долгим, — я отступала к комоду; развернулась, выдвинув ящик и достала из него свою короткую майку, — переоденусь, в душ и спать.

— Снова играешь со мной?

Откинувшись на спинку кресла и расслабившись, Дамир наблюдал за мной, довольно ухмыляясь.

— Нет, — я сняла бюстгальтер, позволив горячему взгляду несколько секунд путешествовать по моему телу, а