Опорочить чемпионку - Юлия Михайловна Герман

Я теряю счет времени. Он ласкает меня медленно, тягуче, доводя до грани и отступая, снова и снова. Его губы и язык заставляют меня метаться по постели, закусывать губы в кровь и царапать его голову.

Лепестки роз прилипают к влажной коже, волосы разметались по подушке, и я чувствую, как плавлюсь в его руках, как становлюсь податливой массой.

— Пожалуйста, — шепчу, когда уже не могу терпеть. — Мик, пожалуйста.

Он нависает надо мной, смотрит в глаза.

— Ты моя?

— Твоя.

— Навсегда?

— Навсегда.

Он входит одним плавным движением, и я выгибаюсь, вцепляясь в его плечи. Кажется, будто мы наконец-то стали одним целым.

— Смотри на меня, — шепчет он, двигаясь медленно, чувственно, растягивая удовольствие. — Не закрывай глаза.

Я смотрю в его глаза — и вижу свое отражение. Он двигается во мне, и каждый толчок отзывается где-то в самой сердцевине, заставляя забыть обо всем на свете.

— Я люблю тебя, — выдыхает он, ускоряясь.

Он целует меня, и мы вместе летим в пропасть, разрываясь на миллион осколков, чтобы пересобраться заново, уже навсегда, накрепко, связанные не только этим кольцом, но и чувствами, которые сильнее любых преград.

Глава 87

Мик

— Привет! С наступающим!

— Привет! — выпархивает мама в прихожую, и я обнимаю ее, крепко, чувствуя, как она целует меня в щеку. — Я уж думала, что не приедете.

— Мы же пообещали, — рассматриваю ее.

Всегда считал маму самой красивой из женщин. И я не буду лукавить, если скажу, что с годами она выглядит только лучше. Вот и сейчас темные волосы собраны в красивую прическу, что спереди кажется слегка небрежной из-за выпущенных прядей.

Синие глаза, передавшиеся мне от нее по наследству, красиво накрашены. Ари мне что-то говорила про виды макияжа и их названия, но я как-то пропустил это мимо ушей. И платье глубокого изумрудного цвета, подчеркивающее стройную фигуру. Неудивительно, что отец до сих пор с нее пылинки сдувает. Потому что другой такой ему не найти. Да еще чтобы терпела его характер и любила его, несмотря ни на что.

— Здравствуйте! — говорит Ари, когда мама переводит взор на нее.

— Здравствуй, Ариана! Какая ты куколка! — смотрит на мою невесту восхищенно, и моя уверенная в себе ведьма слегка краснеет, чувствуя себя неловко.

Мы не говорили родителям о помолвке. И когда получили от них приглашение встретить Новый год вместе, решили, что это идеальный вариант рассказать о том, что летом собираемся пожениться, и окончательно зарыть топор войны с Виком.

Хочет он того или нет, но я больше не собираюсь избегать родителей только потому, что ему неприятно мое общество.

— Это вам, — Ари протягивает пакеты с подарками.

— Ну что вы, ребят, не стоило! — теперь настала мамина очередь смущаться. — Раздевайтесь и проходите в гостиную.

— Анна Васильевна, скажите, чем вам помочь!

— У меня уже все готово, Ари. Поэтому проходите и наслаждайтесь праздником.

В гостиной нас встречает отец. Он поднимается с кресла и сегодня, впервые за долгое время, не выглядит как угрюмый Гринч, а кажется вполне довольным.

— Здравствуйте, Андрей Николаевич, — Ари протягивает руку, и отец пожимает ее в ответ, накрывая второй ладонью, широко улыбаясь. — Рад, что ты наконец-то решилась прийти к нам в дом.

— Спасибо, — она слегка смущается, и я ловлю себя на мысли, что люблю ее любой: уверенной в себе, дерзкой, грустной и веселой. Вот и сейчас она смущена и растеряна и оттого кажется мне еще более милой.

Мама суетится вокруг стола, но я замечаю, как она то и дело поглядывает на Ари, и ее взгляд соскальзывает на кольцо, что сверкает на пальце моей ведьмы.

— Витя где? — спрашивает отец, когда мы наконец-то садимся за стол.

— Едет, — отвечает мама.

Я чувствую, как Ари напрягается рядом при упоминании моего старшего брата, но старается не подать виду.

— Выпьете шампанского? — предлагает отец.

— Да, спасибо, — Ари берет бокал, и я вижу, как она делает небольшой глоток, чтобы унять волнение.

Разговор завязывается сам собой. Мама расспрашивает Ари о теннисе, учебе, о планах на следующий сезон. Отец вставляет замечания о бизнесе, о том, что это тоже умение — работать с нагрузками и рисками. Я чувствую, как Ари постепенно расслабляется, отвечая на вопросы искренне, и со стороны даже кажется, будто ей комфортно.

Стоит нам поймать непринужденную атмосферу, как что-то незримое меняется в воздухе. Он будто становится плотнее и начинает даже потрескивать. И я понимаю причину перемен, когда в гостиную заходит Вик.

Он останавливается на пороге, и на секунду в комнате повисает тишина. Я чувствую, как Ари замирает, и сжимаю ее руку.

— С наступающим! — обводит он нас взглядом, задерживая лишь на мгновение дольше взор на мне, но не заостряя внимания на моей невесте, и это заставляет меня выдохнуть.

— Я переживала, что не доедешь, — говорит ему мама, когда он целует ее в щеку. Поздоровавшись за руку со всеми, Вик вручает небольшие подарки, в виде сертификатов и сладостей, и садится за стол.

— Это же Новый год, — улыбается он. — Семейный праздник, — мажет взглядом по руке Арианы. — Похоже, что нам пора готовиться к свадьбе? — спрашивает у меня.

— Так и есть, — а вот это низко. Потому что я хотел рассказать родным о нашей помолвке более торжественно.

— Какой свадьбе? — отец смотрит то на Вика, то на меня.

— Витя! Не дал ребятам самим рассказать, — огорчается мама, которая тоже все заметила, но тактично молчала.

— Я сделал Ариане предложение выйти за меня, и она оказала мне честь и согласилась.

— Миша! — всплескивает мама руками. — Ариана! — вскакивает на ноги. — Чудесные новости! Это же просто волшебно! Я так мечтала о дочке, и наконец-то у меня она будет

Она принимается нас обнимать и поздравлять. Отец тоже больше не сдерживает эмоций. И только брат молча наблюдает за общей радостью. Я смотрю ему прямо в глаза, ожидая от него каких-то слов. Словно ощутив мой посыл, он поднимает бокал и сухо говорит:

— Поздравляю!

Никто не заостряет на этом внимания, воспринимая это как первый шаг к примирению. И для меня этого более чем достаточно.

Когда бьют куранты и мы высыпаем на улицу запускать салют, я вижу, как у нашего забора тормозит такси.

Я замечаю его раньше остальных. Желтый огонек фар пробивается сквозь снежную крупу, и машина останавливается прямо у ворот родительского дома. Внутри что-то екает — не предчувствие беды, скорее недоумение. Все свои уже здесь.

— Кто там? — мама выглядывает из-за моего плеча, придерживая пушистую шаль.