Опорочить чемпионку - Юлия Михайловна Герман

Дверца такси открывается, и из салона, падая, выбирается Гарик. На нем пальто и брюки. Он поднимается на ноги и поправляет воротник, оглядывается по сторонам и наконец замечает нашу компанию у крыльца.

— Гар! — я делаю шаг вперед, не веря своим глазам.

Ари рядом тихо выдыхает, ее пальцы впиваются в мой рукав.

— С Новым годом! — подходит он ближе.

— С Новым! — смотрю на него немного растерянно.

— Я… — Власов делает несколько неуверенных шагов по хрустящему снегу, потом останавливается, сжимая в руках какую-то коробку, перевязанную лентой. — Вот, заехал поздравить, — слушая его, понимаю, что он нетрезв. — Я знаю, что не должен был приезжать без приглашения, но… — он переводит взгляд с меня на Ари, и в его глазах такая тоска, что мне становится неуютно.

Черт! Это же Игорян… Сколько у нас всего пережито вместе. Но оттого его предательство кажется еще более неприятным.

— В общем, я только сейчас смог приехать, — ухмыляется он криво.

— Игорь? — отец подходит ближе.

— Андрей Николаевич, с Новым годом, — Гарик кивает, и его кадык дергается.

— С Новым!

— Я… можно мне пару слов сказать Мику и Ариане?

Отец смотрит на меня, давая решить.

— Проходи, — говорю я. — Раз приехал, будь гостем.

— Игорь, проходи в дом! У нас столько еды.

— Эм… — тянет он. — Я только поздравить, тёть Ань.

— Мы будем рады, если ты задержишься.

— Все нормально, мам. Мы его уговорим, — отвлекаю мать.

Ари молчит, но я чувствую, как она напряжена. Все эти недели она держалась, ни разу не упрекнула меня в том, что именно Гарик проболтался о споре. Но сейчас, когда виновник стоит напротив, я понимаю, как ей тяжело.

Мы отходим к беседке.

— Ари, ты прости… Я дурак, — выдыхает он, глядя прямо на Ари. — Даже не так… Я полный, беспросветный дебил. Вообще не знаю, почему я решил, что кому-то можно выдавать чужие тайны. Я был изрядно не в себе. И вообще не думал. Выпил лишнего, язык развязался… Я и представить не мог, во что это выльется… — его голос срывается. — Я… как понял, что из-за моего трепа все узнали про спор… Я себя ненавидел… неделю из дома не выходил, потому что смотреть в глаза не мог никому. А потом увидел ваше интервью, Ари. И то, как ты держалась, достойно уважения… И я понял, что должен приехать и сказать об этом вам лично. Простите меня за длинный язык. Если хотите, можете меня ударить… Я заслужил.

Он замолкает, и в тишине слышно только, как снег тихо шуршит, падая на ветки.

Ари долго молчит. Я чувствую, как ее дыхание сбивается, как она сжимает и разжимает пальцы на моей руке.

— Ты прав, — наконец говорит она твердо. — Ты дурак, Гарик. Твой язык — это оружие, которым ты ранил не меня одну. Ты ранил Мика и всю нашу семью. Но знаешь что?

Гарик поднимает на нее глаза, полные такого отчаяния, что я почти готов его пожалеть.

— Я… Не ты слил видео и эту информацию в сеть, — Ари делает шаг вперед, и я инстинктивно тянусь за ней, но она останавливает меня взглядом. — И выгонять мы тебя не станем.

— Ари… — выдыхает Гарик.

— Но, — она поднимает палец, и на нем сверкает кольцо, — если я еще раз узнаю, что ты где-то и с кем-то обсуждаешь нашу личную жизнь, я сама найду способ сделать так, чтобы ты забыл, как разговаривать. Договорились?

— Спасибо, ребят. Вы лучшие! — он подходит к моей ведьме, пытаясь ее обнять, но она отшатывается. А затем переключается на меня. — Черт, Ари, ты… ты просто космос. Мик, ты вообще охренительно счастливый мужик, я тебе завидую.

— Иди ты, — я не выдерживаю и хлопаю его по плечу, притягивая к себе для короткого крепкого объятия.

— Ну что, — я обнимаю Ари за талию, чувствуя, как она наконец расслабляется. — Идем в дом? Холодно тут.

— Идем, — Ари поднимает на меня глаза, и в них светятся такие звезды, что я готов смотреть на них вечность.

Когда все заходят в дом, я ловлю ее за талию и смотрю в любимые озера.

— С ума сойти! — говорю хрипло, убирая прядь волос с ее лица.

— Что такое? — настораживается она.

— Какая ты красивая… и вся моя.

Она заметно расслабляется.

— А ты мой, — улыбается.

— Так, может, не будем ждать лета и поженимся в январе? Не могу дождаться, когда ты будешь только моя.

— Даже не думай! Знаю я таких… Просто распишемся, а потом и смысла играть свадьбу нет.

— Ты права, малышка. Ты заслуживаешь самой пышной свадьбы.

— Мне не нужно пышной, — она обнимает меня за шею. — Главное, чтобы все близкие были рядом.

— Скажи это моей маме, — уже представляю, с каким масштабом она развернется.

Мы замираем и просто смотрим друг на друга, а затем я целую ее. Нежно и тягуче.

— Люблю тебя, — шепчу ей на ухо.

— А я тебя, — отвечает она, и в ее глазах я вижу целую вечность.

Падает снег, фейерверки расцветают в морозном небе, а в доме родителей, где еще недавно пахло отчуждением, теперь стоит аромат праздника и всеобщего счастья.

В конце концов, Новый год — это время, когда забывается все плохое, потому что знаешь: все лучшее впереди.

Когда я смотрю на Ари, на Вика, на Гарика, который уже увлеченно рассказывает маме очередную байку, на отца, я ловлю себя на мысли, что хочу, чтобы так было всегда.

Ведь близкие люди — самое главное.

И я уверен, что через пару лет нас станет еще больше. Потому что такая любовь, как наша, должна иметь продолжение.

Эпилог

Спустя четыре года

Ариана

— М-м-м, — вырывается из меня, когда горячий рот прижимается к моей шее, влажно целуя под ухом, а длинные пальцы обхватывают мою грудь, сжимая сосок.

Мне совершенно не хочется двигаться, и я всячески цепляюсь за сон, но закидываю ногу на бедро мужа, когда его рука проскальзывает мне под ночнушку и накрывает лобок.

— Который час? — спрашиваю сонно.

— Можешь не просыпаться, я все сделаю сам.

Он переворачивает меня на спину, целуя шею, спускает лиф сорочки, оставляя влажные дорожки на пути к груди и обхватывая острый сосок, стянувшийся в узел. От влаги, что оставляет на коже его язык, меня осыпает мурашками.

Мик, играя языком с тугой бусиной, коленом раздвигает мне ноги и пальцами проводит по влажным складочкам, проверяя мою готовность.

— Ми-и-иш, — тяну я, все еще не в состоянии открыть глаза.

Джетлаг дает о себе знать. Я несколько дней назад вернулась из