Опорочить чемпионку - Юлия Михайловна Герман

— Я здесь не потому, что мне делать нечего, Власов! Мой отец попросил помочь тебе с дипломом, и я помогаю. Но если ты считаешь, что можешь разговаривать со мной как с обслугой...

— А ты не обслуга, да? — усмехается Гарик. — Ты получаешь спонсорскую стипендию за отличную учебу лишь потому, что мой отец осыпает бабками эту богадельню. Так что не строй из себя оскорбленную невинность, Ржавая. Если не брезгуешь нашими деньгами, то и все остальное стерпишь.

— Знаешь что? — она вскакивает, и я вижу, как блестят ее глаза. — Иди ты... — запинается, потому что воспитание не позволяет ругаться матом. — Пиши свой диплом сам! Я умываю руки!

— Ага, только папочке не забудь рассказать, какая ты гордая! — бросает ей вслед Гарик. — Посмотрим, как он обрадуется, если бюджет, выделяемый на его универ, внезапно урежется.

Она сверлит его каким-то диким, полным ненависти взглядом, словно думая, броситься на него или нет. А затем разворачивается и почти бежит мимо нас, не глядя. Рыжие косички подпрыгивают, щеки горят, губы дрожат. Я успеваю заметить блестящие от слез щеки. И мне становится стыдно за друга.

— Твою мать! — вскакивает Гарик со скамейки. Но затем швыряет стаканчик в урну, которую тут же начинает пинать.

— Но-но, машина! — подхожу ближе, останавливая его. — Тебя вышвырнут отсюда.

— Если бы! — рычит он. — Я тут чего только не перепробовал. Один хер, меня терпят. Только время от времени запирают в комнате, как психа, — оборачивается к нам.

— Мы не вовремя, да? — подходит Ари.

Гарик замирает и берет себя в руки.

— Забей! Вам я всегда рад, — жмем друг другу руки, похлопывая по спинам. — Бля! Как же я соскучился по вам! — улыбается он.

— Ты конечно… отличился. Как всегда.

— Живу ярко, — усмехается он.

— Выглядишь... бодро. Как вообще тут?

— Не пизди, — хмыкает. — Выгляжу как дерьмо, — трет лицо ладонями. — И чувствую себя так же. Спасибо, что заехали. Хоть отвлечете.

Ари садится на скамейку напротив, ставит пакет рядом с собой.

— Это тебе, — она достает конверт, перевязанный лентой.

— Мне? — смотрит на меня удивленно, явно догадываясь, что это.

Власов берет его, вертит в пальцах, но не открывает. Я смотрю на него и не узнаю. Он кажется другим. Будто это не тот Гарик, который орал на гонках и подкатывал к девчонкам в клубах. Сейчас он будто потух. И это странно…

— Можно я открою в номере? — спрашивает он Ари.

— Конечно, — смущенно улыбается та. — Надеемся, ты сможешь присутствовать.

— И я на это надеюсь… — отвечает Власов задумчиво.

— Что тут дочка ректора делала? — спрашиваю как бы между прочим.

Гарик дергается. Буквально вздрагивает всем телом, и это не ускользает ни от меня, ни от Ари.

— Что тут могла делать эта ботанша, кроме как помогать мне с гребаным дипломом?

— Похоже, вы не поладили, — замечает Ари.

— Не то слово, — Гарик кривится. — Воображает о себе невесть что. Считает, что раз носит звание лучшей студентки, то и может общаться со мной, будто я какой-то маргинал. Ненавижу ее.

Я смотрю на него и не верю ни одному слову. Потому что, когда он говорит о ней, в его глазах не злость, а другая эмоция. Более сложная.

— А мне показалось, она искренне хотела помочь, — говорю я.

— Тебе показалось, — отрезает Гарик.

Наступает неловкая тишина. Ари достает из пакета два контейнера.

— Это от мамы, — она протягивает ему. — Она просила передать. И сказала, что если ты не придешь на свадьбу попробовать ее торт, то тогда будешь стоять в общем листе на очереди, как все остальные смертные.

Да, мама Арианы серьезно занимается кулинарией и даже снимается в кулинарных шоу. Так что запись на ее шедевры растет с каждым днем, как и цена на ее услуги.

Гарик усмехается, берет контейнер.

— Передай Елене Владимировне спасибо. Я приду. Если выпишут, конечно.

— Выпишут, — говорю я уверенно. — Ты справишься, бро. Главное, давай без косяков.

Он смотрит на меня, и в его взгляде я вижу тоску. Такую глубокую, что становится не по себе.

— Не уверен, — шепчет он. — Я... я столько всего натворил, Мик. Столько всего.

— Главное, что ты это осознал, — Ари накрывает его руку своей. — Ты начинаешь новую жизнь. И мы рядом.

Гарик молчит. Сжимает челюсти так, что желваки ходят под кожей. И я понимаю, что он не станет выворачивать перед нами душу сейчас. Не здесь. Может, никогда. Но что-то между ним и этой Василисой Вяземской есть. Что-то, что заставило его так взбеситься, а ее — расплакаться.

— Ладно, — он встает, забирая контейнеры. — Пойдемте, покажу вам здешние красоты. Пока вы не уехали на свой подкаст.

Мы идем по дорожке вдоль пруда. Гарик рассказывает о распорядке дня, о психологах, о том, как тяжело было первые недели.

Спустя где-то час мы прощаемся с Гариком у ворот. Он жмет мне руку, обнимает Ари.

— Береги себя, бро, — говорю я.

— Постараюсь, — он смотрит на меня и на секунду становится похож на того прежнего Гарика, с которым мы когда-то гоняли по ночным трассам. — И вы... будьте счастливы.

— Ты тоже будешь, — Ари сжимает его плечо. — Я в тебя верю.

Мы садимся в машину. Ари смотрит в зеркало заднего вида, где фигура Гарика становится все меньше.

— Между ними что-то есть, — говорит она.

— Между кем?

— Между Гариком и этой девушкой, Василисой.

— Тебе показалось.

— Нет, — она поворачивается ко мне. — Я видела, как он на нее смотрел. И как она на него. Они оба злились, потому что... потому что чувствуют больше, чем хотели бы.

— Оставим это им, — я завожу двигатель. — Пусть разбираются сами. А тебе сейчас надо успеть на запись подкаста, а потом… потом надо думать о нашей с тобой жизни.

— Но ты же тоже это заметил?

Я выруливаю на трассу, обгоняя фуру. Думаю о Гарике, о его потухшем взгляде и о его реакции на заучку Вяземскую.

— Заметил, — признаю я. — Но я не стану лезть в чужие отношения. Тем более сейчас. Ему нужно сначала себя собрать. А потом уже... думать про дела сердечные.

Ари вздыхает, откидывается на сиденье.

— Я просто хочу, чтобы он был счастлив.

— Будет, — я беру ее руку, подношу к губам. — Обязательно будет. Как мы.

Она улыбается, и я знаю, что это правда. Мы справились с самыми большими трудностями. И Гарик, если возьмется за голову, тоже все преодолеет. А Василиса... может, она именно то, что ему нужно. Просто он пока не готов это признать.

— Как знать, вдруг на свадьбу к нам они придут вдвоем.

Я качаю