Эта история может спасти тебе жизнь (ЛП) - Тиффани Крам

— Луна, как умер Ксандер?

— Ты уже знаешь, как он умер. Он съехал с дороги. — Она отводит глаза. — Вероятно, он искал Джой.

— У него была травма головы, — говорю я, обдумывая то, что узнал. Мой мозг натыкается на препятствие, а затем меня осеняет кое-что, что я должен был заметить раньше. Я прищуриваюсь, глядя на нее. — Когда ты навещала Джой во вторник утром?

— Что?

— Ты сказала Келлер, что навещала Джой во вторник утром. Но когда я приехал записываться, Ксандер только что ушел. Джой сказала, что мы с ним только что разминулись.

— И?

— Значит, вы бы не строили эти планы в его присутствии.

— Это был быстрый разговор, — говорит она, скрещивая руки. — У моей машины.

— Тогда зачем тебе нужно было говорить полиции, что ты там была? Зачем тебе понадобилось снимать отпечатки пальцев?

— О чем ты… — Ее голос срывается.

Я поднимаю руку. Я только что понял кое-что еще, и это настолько ошеломляюще, что у меня перехватывает дыхание.

— Камеры. — Я пристально смотрю на свою бывшую жену и медленно добавляю: — Ты говорила «камеры». Во множественном числе.

Луна делает шаг назад.

— Камера, которую мы нашли, была над столом Джой, — продолжаю я. — Ты знала об этом?

Она не отвечает, но по ее глазам я вижу, что нет.

— Луна, где остальные камеры?

— Я… я не знаю, о чем ты говоришь.

Но она лжет. И внезапно все встает на свои места. Почему ей нужно было, чтобы сняли отпечатки пальцев. Почему она так быстро послушала мой поздний выпуск с мольбой о помощи. Почему она постоянно отговаривала меня от моих теорий, когда Джой и Ксандер только пропали. Почему она держала в секрете местонахождение Джой в течение семи дней. Ей не нужно было лгать Келлер. Ей даже не нужно было говорить нам, что Джой разводится, если она знала, что Джой жива. Она была вовлечена в это расследование с самого начала, позволяя всем нам отвлекаться на переводы денег, аудиофайлы, поисковые группы и огнетушители. Я почти убедил себя, что Джой мертва, и все это время Луна молчала. Она точно знала, где находились остальные камеры, и она позаботилась о том, чтобы убрать их все. И я могу думать только об одной причине, почему.

— Луна, что ты сделала?

Пока я это говорю, открываются раздвижные двери, и Сара кричит:

— У них есть новости.

* * *

Сара уже убедила врача, что мы семья, поэтому мы можем получить полную информацию. У Джой сильная кровопотеря из-за неполного выкидыша. Они попытались остановить кровотечение с помощью выскабливания, но это было осложнено несколькими крупными маточными миомами. Их удаление привело к дальнейшим осложнениям, после чего кровотечение стало настолько сильным, что было решено, что единственным способом действий является открытая гистерэктомия, которую они сейчас проводят.

Сара успокаивающе кладет руку мне на спину.

— С ней все будет в порядке?

Из-под синей хирургической шапочки врача виднеются рыжие волосы. Она трет ключицу сухой потрескавшейся рукой.

— Она потеряла много крови. Хорошо, что вы нашли ее вовремя.

Это уклончивый ответ.

— Неполный выкидыш… — говорю я, пораженный воспоминанием о моих последних мгновениях с Джой. «Почему вы вообще начали говорить о разводе? — спросила она. — Это было из-за детей? Потому что ты хотел детей, а она нет?» Я понятия не имел, о чем она спрашивает.

— Ты знала об этом? — спрашиваю я Луну. — Ты знала, что она беременна?

Ее челюсть отвисла. Она качает головой.

— Я буду держать вас в курсе, — говорит врач.

Я смотрю ей вслед, пока она не скрывается из виду.

К тому времени, когда я поворачиваюсь, Луны уже нет.

Джой Мур

День седьмой

Я чувствую, будто парю. Странное ощущение, учитывая, что я не могу двигать конечностями. Медсестра, или врач, или кто бы это ни был, только что спросила, знаю ли я, какой сегодня день, и я рассмеялась. Рассмеялась! Я не знаю, какой сегодня день. Я не знала, какой сегодня день, уже несколько дней. Это тоже кажется мне забавным. Я подключена к разным штукам, пикалкам и трубкам, и это лучшее, что я чувствовала за последнее время. Я нисколько не хочу спать. Я могла бы бодрствовать…

* * *

Я просыпаюсь. У меня першит в горле, и медсестра или врач спрашивает, знаю ли я, какой сегодня день. Я смеюсь. Я не знаю, какой сегодня день. Я не знала, какой сегодня день, уже несколько дней. Я смеюсь и над этим. Я подключена к куче трубок. Внизу живота ощущается некоторый дискомфорт, и до меня доходит, что я понятия не имею, почему я здесь.

— Почему я здесь? — спрашиваю я медсестру или врача, или кем бы он ни был.

— Вам сделали операцию. Вы отходите от наркоза.

— Операцию? — произношу я, и меня начинает тошнить. Дискомфорт в животе усиливается. Я говорю об этом медсестре или врачу.

— Позвольте мне помочь с этим. — Он делает что-то, и я ничего не чувствую. Или, возможно, «ничего» — неправильное слово. Определенно что-то. Или отсутствие чего-то? Это лучшее, что я чувствовала за последнее время. Я даже не устала. Я могла бы бодрствовать…

* * *

Я просыпаюсь в больнице. Это первое, что я замечаю. Второе — трубки. Я подключена к мониторам, капельницам и кто знает к чему еще. Я едва могу глотать из-за сухости в горле.

— Есть тут кто? — хриплю я.

В комнату входит мужчина.

— Ну, привет, — говорит он. Он представляется медбратом Тоддом и спрашивает, какой сегодня день.

Я думаю.

— Понятия не имею.

— А год?

Я говорю ему.

— Хорошо. Президент?

Я знаю и этот ответ.

— Отлично. Как вы себя чувствуете, Джой?

Я пытаюсь сменить позу, и мое тело отвечает странной комбинацией онемения и боли. Затем я замечаю комок бинтов на нижней части живота и вспоминаю, с растущим чувством тревоги, ванную Митали. В последний раз, когда я открыла глаза, я была на полу в ванной Митали. Я прижимаю пальцы к губам и говорю сквозь них:

— Я не уверена, как я сюда попала.

Он кивает.

— Давайте я позову врача, чтобы он вам все объяснил.

Бенни Эбботт

День седьмой

Родители Джой звонят из средней Атлантики, пока мы ждем. Они плачут и задают вопросы, много вопросов, на которые у нас нет ответов. Я звоню своему адвокату и все ему рассказываю. Он спрашивает, не хочу ли я, чтобы он приехал к нам, и я