Что есть Книга, или Правила пользования библиотекой - Ирина Чеботарь

Это меня не удивило. У них ведь «должок». Я присела возле Ванечки, взяла его ручку в ладони. Он посмотрел на меня понимающими полными печали глазами.

- Сына твоего мы переводим к Гале в отдел искусств. Спать он тоже будет в её комнате. – Сообщила мне Пенелопа Витальевна сухим канцелярским тоном.

Больше мне не доверяют.

Я прижала дрожащего Ванечку к груди. Одно радовало — жертвоприношение отменяется. В этом я не сомневалась.

Когда мы покидали вестибюль, я успела шепнуть Ване, чтобы он не ходил к Мали. Сын кивнул мне.

Проходя мимо работающих в коридоре на ликвидации последствий обрушения светильников девушек и Валеры, я старалась не глядеть в их сторону, смешанные чувства стыда и досады не позволяли мне мыслить адекватно.

Как же больно было мне, когда, войдя в детский отдел, я обнаружила, что Ваниного стола нет.

Ночью я вчитывалась, буквально въедалась в строки магической книги, мне казалось, что именно там я найду ответы на все свои вопросы.

Почему я назвала книгу магической?

Потому что благодаря ей я теперь маг. Таинственные силы открывались с оглушительной быстротой. Я ещё не умела ими пользоваться, но знала, что научусь. Сегодня я решила не ложиться, пока не закончу читать всё до последней страницы. Пенелопа Витальевна говорила о какой-то комиссии и о том, что моя судьба теперь не в моих руках. Она ошибалась. Я держала книгу «Что есть красота». И это мой выбор. Я так решила.

«Твоё сердце одолевают сомнения. Ты в мире друзей. Ты в мире врагов. Кто они, люди, окружающие тебя? Каждый из них — Вселенная. Человек — высшее творение Великого Разума. В нём есть всё: и яви, и нави. Добро и зло. Чего ты ждёшь от человека? Зри сердцем. Оно не обманет. Твори добро, и все вокруг повернутся к тебе своей светлой стороной. Ждёшь злого? Дождёшься. Получишь. И не обвиняй никого. Ты просил — тебе дали. Одно сложно: под маской людей скрываются и нелюди. Они — ложь. А как определить ложь? Она неопределима. То, что неопределимо и есть ложь. Тот, кто неопределим, и есть нечеловек. Сторонись его. Он пришёл погубить человеков. Только зря старается. Тебе решать — быть или не быть и за себя, и за него…»

Несколько раз за ночь я отвлекалась от книги и оборачивалась к окну. За стеклом сидела каракатица. Молчаливая. Жалкая. Безучастная.

Я закончила чтение, когда пробуждались птицы. На самой последней странице на полях едва заметная темнела надпись карандашом «Великий Издатель».

Где-то я уже слышала это странное словосочетание.

Надпись на полях, несомненно, была посланием мне от Наташи. Впервые всерьёз я задумалась о том, почему она прятала книгу.

Из-за недоверия ли?

А, может, причина в другом?

Не хотела подвергать опасности подруг? Я же Ванечку не посвятила в тайну именно по этой причине. Девочки знали о магических способностях Наташи. Но как она себя проявила? Тоже превратила защиту в нападение?

Надо выяснить.

Поискав выходные данные книги, я не нашла ничего — ни года, ни издательства, ни тиража. Удивительно.

«Что есть красота» перекочевала на моё тело под одежду.

Глава XIX Нелюдь наносит первый удар

Скоро я с наслаждением приняла душ и отправилась на кухню, улыбаясь своему недавнему глупому поведению. Мои мысли прервал стук в дверь, такой нервный, будоражащий. Оглядев себя в зеркало и убедившись, что выгляжу вполне нормальным человеком, я поспешила открывать.

В ближайшее к двери окно вестибюля я увидела целую толпу людей. На пороге библиотеки толпились все библиотекари и цыгане, Марья Дмитриевна, её муж и сын, даже дядя Селиван пришёл. Не нашёл мой испуганный взор только Ванечку.

Я распахнула дверь.

- Ваня не у тебя? – Прокричала с порога Пенелопа Витальевна.

Я не ответила. Тело моё оседало на пол. В глазах темнело. Это и был мой ответ.

Меня оттащили к дивану, чем-то напоили. В просторном вестибюле стало сумрачно и тесно. Но скоро все расселись, кто на стулья, кто на диваны, кто прямо на пол.

- Он, как обычно, вечером пошёл прогуляться к своему шалашу и не вернулся. – Пролепетала Пенелопа Витальевна убитым голосом в мои, отказывающиеся слышать, уши. – Мы всех подняли. Всю ночь искали его, но не нашли никаких следов.

Я вглядывалась в уставшие, обеспокоенные и страшно расстроенные лица. Все люди.

- А шалаш? – Проскулил безнадёжно мой помертвевший голос.

- Нет никакого шалаша…

- Мали… - Я заплакала. Только что моё сердце определило неопределимое – нелюдь.

- Мали?

- Китаец из поезда. Это он рассказал нам о жертвоприношении. Уверял, что все вокруг враги, клялся в любви…

- И ты поверила? – Марья Дмитриевна покинула свой стул, нависла надо мной.

- Только поначалу… Я никому не доверяла, лишь себе и Ванечке. Я же просила его не ходить в шалаш…

- Китаец научил тебя тем штучкам?

- Нет. Не он…

- Тогда кто?

Я молчала.

- Да пойми ты. Мы хотим найти Ванечку. Он в беде. – Пенелопа Витальевна, сидевшая рядом, взяла меня за руку.

- Мой ответ ему не поможет, равно, как и мои способности.

Марья Дмитриевна и Пенелопа Витальевна недоумённо смотрели друг на друга. Как я ненавидела эти их мысленные переговоры.

- Мы всё обыскали. – Дед Захар погладил бородку. – Если Мали и был в Непорочном, его нет здесь больше. Он ушёл и забрал с собой мальчика…

Я закрыла лицо руками.

- Ты не знаешь, зачем китайцу мой правнук? – На моё плечо легла морщинистая рука дяди Лойзы.

- Только он не китаец и даже не человек.

- Девочки, идите по рабочим местам. – Пенелопа Витальевна обернулась ко мне. – Ты, Люба, тоже. Дядя Лойза, Роман Эрнестович, отправьте свою молодёжь в табор. То, о чём мы будем говорить, лучше им не слышать.

Недовольные библиотекари медленно растворялись в тени коридора, последняя цыганская юбка мелькнула в проёме входной двери. Но я и не думала уходить.

- Но это мой сын…

- Ты слишком возбуждена, чтобы мыслить адекватно и принимать верные решения. Отдохни немного…

- Можно я посижу с Галей?

- Конечно.

Я уныло поплелась в отдел искусств. Может, кто и осудит меня, считая, нельзя опускать руки, надо метаться по лесу, звать, кричать. Да только я была на все двести процентов уверена, что бесполезно всё это. Теперь, наученная священной для меня книгой Ерёмы Веснушкина, я знала,