Нью-Йорк. Карта любви - Ками Блю

– С возвращением на кафедру, профессор, – фыркаю я. – А собственно, почему я должна была отказываться? Лишь потому, что нас друг к другу физически влечет? Мы оба это сознаем, не маленькие, – лично я с этим справляюсь. Но ты, Говард, мне не нравишься. Ясно тебе?

– Ты тоже мне не нравишься. – Он еще приближается. – Но я, по крайней мере, знаю, как заставить тебя заткнуться. И уж точно не поцелуйчиками в губки. Ты выглядела куском льда, до того тебе, наверное, нравилось.

– Самонадеянный хвастун! Вокруг же были люди!

– Они и сейчас вокруг. – Он ухмыляется, от его взгляда у меня слабеют ноги и закипают мозги.

Елочные огни расцвечивают всю площадь, гремит музыка, с катка доносится гомон десятков людей, нарезающих круги по льду. Мелькают желтые такси, сверкают проносящиеся мимо фары, тысячи горящих окон небоскребов озаряют ночь на Манхэттене.

– Ответь, Грейс, мы сейчас на публике или нет?

– На публике.

– Тебе хватит смелости позволить себя поцеловать? Если да, я покажу, в чем разница между настоящим поцелуем и той лажей, что изобразил твой Дэнни.

Он убирает мне волосы за плечо, проводит кончиком пальца по щеке, обводит контур губ… Его уверенные движения возбуждают.

– Хватит одного-единственного поцелуя, даже секса не понадобится, чтобы ты поняла, что бы я мог с тобой сделать даже посреди толпы, имей ты храбрость признаться, что хочешь этого так же, как я.

Я часто-часто дышу. Он отдергивает руку и отступает:

– Но тебе не хватит смелости. Ты столь же труслива, сколь и непоследовательна. Дай мне поработать. Пройдись пока вокруг, сделай заметки, встречаемся через двадцать минут.

Ну уж нет! Быть немного засранцем – нормально, но он перегнул палку.

– Хватит, – почти кричу я и хватаю его за запястье, когда он нагибается, чтобы поднять рюкзак.

Мэтью удивленно оборачивается.

– Меня утомили твои оскорбления! Думаешь, испугалась твоего поцелуя? Смелости не хватает?

– Именно так.

– А собственно, почему я должна бояться дурацкого поцелуйчика?

– Потому что знаешь, как сильно его хочешь. Просто сгораешь от желания. Боишься, что это сильно осложнит твою жизнь. Предпочитаешь притворяться, что тебе нравится Дэнни, надеешься, что он поможет тебе отгородиться от меня и…

Не дав ему договорить, делаю шаг к нему и закрываю ему рот поцелуем. Он остается неподвижен, не обнимает, не отвечает и тем возбуждает меня еще больше.

– И это все? – насмешливо спрашиваю я, вместо того чтобы попытаться еще раз подумать, что за дичь я творю. – Спасибо, что дал почувствовать разницу.

Кладу ладонь ему на затылок, принуждая приблизиться к моим губам, как-нибудь ответить. Положение донельзя глупое, и я отстраняюсь, но на этот раз Мэтью хватает меня за руку. Он весь напряжен, его губы в каком-то дюйме от моих.

– Это был твой поцелуй, Грейс, не мой. Я же сказал, что не поцелую тебя до тех пор, пока ты не попросишь.

– Хочешь, чтобы я?.. Ты настолько вредный?

Послать его ко всем чертям – вот что надо сделать.

– Каждый атом моего тела хочет, чтобы ты это произнесла, Грейс.

От того, как он признается в своем желании, как дрожит его голос, во мне все взрывается.

– Просто сказать… – тяну я, цепляясь за последнюю крупинку рассудка.

– Просто, – кивает Мэтт. – Скажи это, Грейс.

Дольше терпеть я не в состоянии.

– Говард, хочу, чтобы ты меня поцеловал.

Глава 33

МЭТЬЮ

Если между нами останется всего один поцелуй, пусть он станет таким, чтобы мы запомнили его навсегда. Не важно, что я умираю от желания взять ее прямо здесь, съесть этот сладкий алый рот, который вечно грубит мне, бесит меня, стереть своими губами отпечаток Дэнни. Нет, мой поцелуй не будет ни невинным, ни торопливым.

Беру Грейс за руку, оглядываюсь по сторонам и веду ее в тень между колоннами одного из небоскребов, окружающих каток. Эти колонны немного защитят от ветра и любопытных глаз.

– Куда мы? – спрашивает Грейс.

– Подальше отсюда.

– А я думала, публика тебя не беспокоит, – привычно язвит она.

– Наврал. То, что я собираюсь сделать, не для публики.

– Лжец, ты обманом вырвал у меня поцелуй! – возмущается она, а я улыбаюсь:

– Потом можешь обратиться в суд, а сейчас не мешай мне, пожалуйста.

Минуем несколько витрин, пока я не замечаю подходящее место. Толкаю Грейс к бетонной стене рядом с вращающейся дверью и вновь ловлю в капкан своих рук.

Заключаю ее лицо в ладони, прижимаюсь к ней всем телом. Она прерывисто вздыхает. Я чертовски возбужден – это наверняка чувствуется даже через всю нашу одежду. И еще меня бесит их поцелуй с Дэнни. Я словно задыхаюсь. Столько дней мечтал ее поцеловать и умирал от желания. Приникаю к ее губам. Сначала я нежен. Но, едва ощутив вкус этих губ, побуждаю Грейс их приоткрыть, чтобы поцелуй сделался глубже. Одной рукой ласкаю ее затылок, другой – стискиваю ягодицы, прижимая ее живот к своему паху.

Наши языки извиваются, познавая друг друга, сперва осторожно, затем все более жадно. Из ее груди вырывается стон. Клянусь, я готов раздеть ее прямо здесь и всю покрыть поцелуями, лишь бы услышать его снова. Ловлю ее нижнюю губу, касаюсь зубами. Глаза Грейс закрыты, руки – повсюду, они забираются под мою куртку, тянутся к поясу джинсов; я хочу ей сказать, что не стоит, что не надо так, иначе мы на этом не остановимся, но слова застревают в горле. Соприкосновение наших тел лишает меня разума.

– Хочу запустить руку тебе в штаны и заставить тебя кончить, – хрипло, алчно шепчу ей на ухо, узнав, как целуется Митчелл. – Хочу зализать тебя до смерти.

Она стонет мне в рот.

Понимаю, не надо было такое произносить, но она должна знать мои самые темные желания. Грейс вздыхает – то ли от раскаяния, то ли от вожделения. Трение наших тел, едва скрытых тенью под небоскребом, порождает пламя.

– Всего один поцелуй, – напоминает она.

– В таком случае мы уже выполнили план.

Легонько кусаю ее губу, и Грейс вновь впивается в мой рот, требуя его открыть, ее язык дразнит мой. Моя ладонь гладит ее мягкую попку. Господи, эта задница до того аппетитна, что я могу сейчас кончить, если мы не прекратим лизаться и трогать друг друга.

Ее пальцы хватаются за застежку моих джинсов, проникают под свитер, ласкают голую кожу живота.

– Грейс, – имя вырывается у меня стоном удовольствия и желания, – ты меня мучаешь. Много недель я мечтаю увидеть тебя передо мной на коленях, твои