Договорная любовь - Лорен Ашер

— С чем ты не сможешь справиться? — настаиваю я.

Он закрывает глаза, не давая мне прочитать его эмоции.

У него и так хватает поводов для стресса, напоминаю я себе.

Я хватаю его за концы полотенца, обмотанного вокруг шеи, и притягиваю к себе.

— Мы вместе во всем разберемся, если придет время, верно?

Он целует меня в макушку.

— Звучит неплохо.

Так и должно быть, но неуверенность в его голосе не соответствует его словам.

Отчаянно желая развеять остатки тяжести в воздухе, я меняю тему.

— Ты устал после тренировки или, возможно, тебя заинтересует небольшая кардиотренировка в спальне…

Лоренцо перекидывает меня через плечо и поднимается по лестнице, перепрыгивая через ступеньки.

— Фу! Ты слишком… потный!

Его смех эхом разносится под высокими потолками, и от этого звука мне становится в десять раз легче.

Все мои тревоги улетучиваются, когда мы с Лоренцо проводим остаток ночи вместе, и я убеждаюсь, что мы вдвоем сможем пережить любую бурю.

Но я и не подозревала, что не все хотят оказаться на одном спасательном плоту.

Некоторые предпочли бы утонуть.

Глава 43

Ожидаемое количество зрителей на сегодняшних дебатах кандидатов в мэры увеличилось вдвое с момента объявления о мероприятии, поэтому его перенесли на баскетбольную площадку старшей школы Вистерия — самое большое крытое помещение во всей Лейк-Вистерии. Все бесплатные билеты были разобраны в первый же день, поэтому для тех, кому не хватило мест, будет организована прямая трансляция в классах по всей школе.

Уиллоу говорит, что никогда раньше не видела такого энтузиазма по поводу выборов, и данные о регистрации избирателей это подтверждают. В этом году на выборы пришло больше людей, чем когда-либо, так что я должен быть рад, но фокус-группа на этой неделе меня напугала, и моя тревога достигла небывалых высот.

Сегодня вечером я исправлю эту незначительную оплошность и развею все сомнения в моей способности руководить.

Дверь, расположенная параллельно учительскому столу, за которым я сижу, со скрипом открывается, и в класс входит Лили, похожая на будущую жену мэра в платье голубого цвета, которое она купила с помощью моей кредитной карты.

Никогда не думал, что мне понравится покупать что-то помимо машин, но, увидев Лили в одежде и украшениях, которые я ей купил, я передумал. Есть что-то невероятно приятное в том, что я могу обеспечить ее, и к черту Джулиана за то, что он намекал, что я на это не способен.

Я так засмотрелся на ее наряд, что не заметил, как она подошла ко мне, нахмурив брови.

— Что ты делаешь? — спрашиваю я.

Она садится ко мне на колени и закидывает ноги мне на бедра, а затем начинает развязывать мой галстук.

— Он криво завязан.

— Наверное, это я неправильно его завязал.

— Нервы?

Я молчу.

Она заканчивает завязывать галстук.

— Ты в порядке?

Не совсем, но я же не могу в этом ей признаться, верно? Она рассчитывает, что я одержу победу ради «Роз & Шипов», так что мне нужно оставаться сильным.

Или хотя бы казаться таким.

— Лоренцо? — переспрашивает она, когда я не отвечаю.

— Я в порядке, — говорю я, сжимая руку и борясь с желанием прикоснуться к отцовской игральной кости.

— Тогда почему ты не можешь на меня смотреть?

Потому что тогда ты напомнишь мне обо всем, что я могу потерять.

Я не хотел думать о том, как буду выглядеть, если проиграю выборы, но на этой неделе я уже не мог игнорировать гипотетические сценарии «что, если».

Что, если убийца моих родителей станет мэром?

Что, если мне придется жить в городе, где я буду постоянно видеть его лицо?

Что, если мне придется сидеть сложа руки и смотреть, как Лили теряет свой магазин, потому что я не смог победить человека, который разрушил мою семью?

Она так сильно тянет меня за галстук, что я начинаю задыхаться.

— Ты что, пытаешься меня убить?

Она обеспокоенно смотрит на меня.

— Ты что, не слышал, что я с тобой разговариваю?

— Нет, — признаюсь я.

Я быстро отвожу взгляд, но она хватает меня за подбородок и заставляет снова посмотреть на нее.

— Хочешь поговорить о том, что творится у тебя в голове?

— Не особо.

— Я так и думала, — она лезет в сумочку и достает вторую игральную кость «Moirai». — Я пришла сюда не для того, чтобы разговаривать.

Боже, я люблю ее за то, что она всегда знает, что мне нужно.

Черт.

Люблю?

Я имею в виду, что чувствовал это, пока мы были вместе, но никогда не признавался в этом вслух, даже самому себе.

— Почему ты так на меня смотришь? — спрашивает она, переводя взгляд на мои губы.

— Думаю о тебе.

Она меняет положение на моих коленях, чтобы положить кубик в мой передний карман, где он воссоединяется со вторым. От близости к моему члену по моей коже пробегает волна жара, и кровь начинает приливать к паху.

Уголки ее губ приподнимаются, когда она проводит пальцами по моей груди.

— Я могу помочь тебе немного расслабиться, если хочешь.

— Мы не должны, — пластиковые подлокотники под моими руками прогибаются от того, как сильно я их сжимаю.

Ее губы приподнимаются, когда она соскальзывает с моих колен. Если бы я мыслил здраво, то пересмотрел бы эту идею, но вместо этого в голове у меня все затуманивается, когда она опускается на колени.

— Лили.

Она игнорирует мой протест и тянет за кожаный ремень, расстегивая пряжку.

Я должен сказать ей, чтобы она не делала этого. Я должен отодвинуть стул, поднять ее на ноги и поправить платье, которое задралось, чтобы я мог лучше видеть ее бедра. Кто угодно может войти в комнату, но от этой мысли к моему ноющему члену приливает еще больше крови.

Я шиплю, когда она задевает его пальцем, расстегивая мои брюки, поэтому прикусываю губу и позволяю ей расстегнуть молнию.

К черту все. Пяти минут вполне достаточно.

Мой член, который уже наполовину возбудился, пока она сидела у меня на коленях, становится еще тверже, когда она проводит рукой по моим боксерам. Я веду заведомо проигрышную битву, не сводя глаз с двери.

Если кто-нибудь зайдет сюда без предупреждения, Лили и мой член будут спрятаны за стойкой, так что в худшем случае они увидят мое лицо.

— Расслабься, — говорит она, похоже, почувствовав мою панику.

Она стягивает с меня боксеры, чтобы высвободить мою эрекцию, и мои бедра напрягаются, когда она наклоняется вперед. Ее