Договорная любовь - Лорен Ашер

Тревор поворачивается к толпе.

— Похоже ли это на человека, который будет вам верен? На того, кто будет бороться, когда станет тяжело?

Для человека, который был уверен, что сегодня одержит победу, я сейчас чувствую абсолютно обратное, и подавленное выражение лица Лили это подтверждает.

Глава 45

Уиллоу предложила нам обеим проверить, как там Лоренцо, но я решила, что лучше пойду одна, поэтому попрощалась с мамой и сестрой и направилась в класс, в котором до этого уже была.

Я понятия не имею, что сказать Лоренцо, когда найду его. Он стоит спиной к двери с опущенной головой, как будто груз сегодняшних дебатов давит на него.

Мне физически больно видеть его таким подавленным. Я мельком увидела это на сцене, хотя он всегда быстро скрывает свои эмоции, но сейчас у него нет зрителей, на которых нужно производить впечатление.

Вся сила его разочарования обрушивается на меня, как удар под дых.

Мои каблуки стучат по полу в такт биению моего сердца, пока я подхожу к столу, к которому он прислонился. Я хочу обнять его, но он отворачивается от меня.

В глубине души я чувствую, что эта ночь будет только хуже и хуже.

— Я хочу побыть один, — грубо говорит он.

— Это не значит, что ты должен быть один.

В ответ он лишь протяжно вздыхает.

— Все будет хорошо, — я стараюсь говорить бодро, несмотря на растущее внутри меня чувство страха. Я всегда настроена позитивно. Я из тех, кто видит во всем светлую сторону, даже когда небо рушится.

Я не могу переживать из-за сегодняшнего вечера. Нет. Это не принесет пользы ни одному из нас, поэтому я отказываюсь позволять своим страхам влиять на мои действия.

— Мы соберемся с силами и разработаем более хорошую стратегию на будущее, — говорю я.

— Другой стратегии нет, — резко отвечает он, и на его шее напрягаются мышцы. — Мы в заднице.

— Да, это был плохой день. Но у нас есть еще два месяца, чтобы…

Он смеется, но как-то натянуто.

— Лавандовый переулок был единственной картой, которая была у меня в рукаве, и он разгадал мой блеф. Он, черт возьми, разгадал его, и у меня больше нет козырей.

Я делаю глубокий вдох через нос и выдох через рот, надеясь, что эти несколько секунд дадут мне терпения.

— Ну, да, идея провести в городе голосование по поводу реставрации была неожиданной…

— Неожиданной? — он проводит руками по волосам и тянет их за корни. — Это была лучшая гребаная идея, которая когда-либо приходила в голову этому придурку, и, поверь мне, мне больно это признавать.

Даже если бы он ничего не сказал, я бы увидела правду в его глазах, и мне больно видеть его таким уязвимым.

— Он предложил несколько хороших идей, но и ты тоже.

— Не так много и не таких хороших.

— Ты не слышал, что говорили зрители. Не все поддерживают Тревора, что бы ты ни думал, и Уиллоу может это подтвердить.

Он громко выдыхает.

— Завтра мы соберемся и все обсудим, — я тянусь к его руке.

Он отдергивает ее.

— Пожалуйста, уходи.

— Нет.

— Я не хочу тебя здесь видеть, — он отказывается смотреть на меня. — Так что уходи. Сейчас же.

— Я не уйду, так что не трать время впустую, — я выпрямляюсь. — Я не убегаю, когда становится тяжело.

Я явно сказала кое-что не то и тут же об этом пожалела, когда его лицо стало непроницаемым. Меня тревожит то, как быстро он может перейти от демонстрации своих эмоций к замкнутости — навык, который, я уверена, он приобрел в детстве.

— Я не это имела в виду, — от этих слов у меня перехватывает дыхание.

— Ничего страшного, если так. Не то чтобы это неправда, — его голос звучит резко. Сразу к делу, как будто мы знакомые, а не пара.

— Лоренцо, — стону я.

Он поворачивается ко мне спиной.

— Ты что, не понимаешь намеков? Ты последний человек, с которым я хотел бы сейчас находиться рядом.

Я отшатываюсь. У меня такое чувство, будто он проделал в моей груди дыру, но я держусь, не обращая внимания на боль.

Ты нужна ему, говорю я, борясь с желанием убежать, и расправляю плечи.

— Мы справимся с этим вместе.

— Нет, не справимся, — тихо отвечает он.

Этот невыносимый человек.

— Я понимаю, что ты переживаешь…

— Переживаю? — он снова смеется, на этот раз еще громче, чем в прошлый. — Я в бешенстве, потому что он выиграет, а это значит, что мы оба потеряем все, — его голос дрожит, и если бы я уже не поняла, что люблю его, то его беспокойство о самом важном для меня, доказало бы мне это.

— Я не хочу думать о том «что, если», когда до сих пор есть вероятность, что ты выиграешь, но в ином случае мы что-нибудь придумаем. Я могу открыть магазин с нуля в другом районе города…

Он качает головой.

— Никаких «мы» нет.

Я отшатываюсь.

— Что?

Он смотрит на меня как на незнакомку, и я не могу не задаться вопросом, хочет ли он, чтобы это было так.

— Я не останусь, Лили. Если он победит… я не смогу остаться, — в конце его голос срывается.

Я отшатываюсь, как будто он ударил меня рукой, а не словами. Боль настолько невыносима, что мне приходится увеличить расстояние между нами, как будто это уменьшит мои страдания.

Но это не так. Даже на долю процента.

— Я думала… — что? Если бы он любил меня, то смог бы поступиться своей гордостью?

Он качает головой.

— Я никогда не буду жить в городе, где этот муд… мужчина — мэр.

Его слова ударили меня прямо в грудь, словно эмоциональный таран, грозящий разбить мое сердце вдребезги.

— Но... — а как же мы?

Я не осознаю, что произнесла эти слова вслух, пока Лоренцо не поднимает взгляд от своих сжатых кулаков.

— Ты мне нравишься, — но он не любит меня. — Правда нравишься, но не настолько, чтобы я передумал.

Как такое вообще возможно?

Я верила, что он — тот самый. Что да, хоть наша история и не была обычной, она была особенной, и никто не мог с ней сравниться.

Возможно, для тебя, но не для него.

Лейк-Вистерия — мой дом, но Лоренцо… он — мое сердце. Я не хочу выбирать между ними.

— Но я хочу провести здесь всю оставшуюся жизнь.

— Я знаю. Но если я проиграю, то не смогу здесь жить, — его