Договорная любовь - Лорен Ашер

я смотрю на свое отражение в зеркале и морщусь от того, как выглядит мой макияж. Когда я пытаюсь стереть его с кожи под глазами, я вздрагиваю, увидев свое обручальное кольцо.

Я хочу сорвать его и выбросить в окно — или, может, попросить Джулиана залить его бетоном, как он сделал это для Далии со времен ее предыдущих отношений. Образ Джулиана, достающего бетономешалку, вызывает у меня улыбку, но она тут же исчезает, когда я осознаю, что это вполне вероятно.

Потому что, если Лоренцо проиграет, мне придется расстаться со всем, что с ним связано, включая наши свидания и…

Дейзи.

О боже. Из моего горла вырывается еще одно рыдание, потому что мы вместе взяли собаку, а я была слишком сосредоточена на себе, чтобы думать о ней и о том, что будет, если Лоренцо уедет.

Должны ли мы поделить опеку над ней? Как это вообще будет работать? Откажется ли он от нее совсем или решит забрать с собой и заставит меня ездить к ней?

Если предположить, что я вообще хочу с ним видеться, потому что от мысли о том, что он уедет в другой город без меня, у меня такое чувство, будто кто-то вырезал мое сердце ложкой.

Я опускаю голову на руль и плачу до тех пор, пока не заканчиваются слезы. Не знаю, сколько я так сижу, теряя самообладание, но когда я поднимаю голову, на парковке не остается ни одной машины, кроме одной.

А ее владелец стоит, прислонившись к багажнику, и смотрит прямо на меня, как будто это я причиняю ему боль.

Он не имеет права так на меня смотреть — заставлять меня переживать за него, когда я сама рискнула всем и была отвергнута.

Собрав остатки гордости, я выезжаю со стоянки и оставляю Лоренцо позади.

Завтра я возьму себя в руки и буду притворяться, но сегодня я позволю себе сломаться в последний раз.

Глава 46

Я заслуживаю того, чтобы страдать из-за своего выбора, поэтому я стою и смотрю, как Лили рыдает посреди пустой школьной парковки, борясь с сильным желанием распахнуть ее дверь, обнять и пообещать, что я со всем разберусь.

Я хочу сказать ей, что люблю ее и что не хочу, чтобы она еще хоть минуту жила, не зная об этом. Что я прошу прощения не только за то, что причинил ей боль, но и за то, что подвел ее во многих отношениях.

За то, что заставил ее плакать.

За то, что отталкивал ее столько раз, когда мог наслаждаться ее обществом.

За то, что не был достаточно силен, чтобы преодолеть свою травму, и за то, что был слишком слаб, чтобы разделить с ней это бремя.

Я никогда раньше не испытывал такой боли, но я не смею отвести взгляд от Лили. Я ни разу не опускаю глаза, даже когда их застилают слезы, когда она рыдает, обхватив руками руль.

Я хочу вырвать свое сердце прямо из груди и предложить его ей в качестве платы за то, что разрушил наши отношения. За то, что разрушил то временное счастье, которое мы разделили, и ту надежду, которую Лили питала на то, что мы сможем справиться с этим соглашением вместе.

Ты все еще можешь победить на выборах. Как будто это Лили произнесла эти слова, а не я.

Она всегда была полна надежд. Мечтательницей, принимающей желаемое за действительное. Та, что раскрыла во мне лучшее, и та, что видела меня в самом худшем состоянии.

Я подвел ее не только на дебатах. Я принимал ее любовь как должное, а теперь буду расплачиваться за свои поступки.

В течение следующих двух месяцев я буду терпеть любое наказание, которое она мне назначит, и при этом бороться за спасение ее магазина и выборов.

Я не могу дать ей все, чего она хочет, но это не помешает мне отдавать ей всего себя до самого конца.

Я еду за Лили до ее дома. Ее браслет с функцией отслеживания лежит у меня в кармане, и я не могу устоять перед желанием убедиться, что она благополучно добралась до дома.

Я не скрываю своих намерений, поэтому жду, что она испепелит меня взглядом, когда я паркуюсь у обочины. Чего я не ожидал, так это того, что она подойдет к моей машине и будет тыкать пальцем в окно, пока я его не опущу.

— Хватит преследовать меня.

— Я бы перестал, если бы мог, — в моем голосе слышится усталость.

Она прищуривается.

— В какую игру ты играешь?

— Не знал, что мы играем в игры.

Она раздраженно рычит.

— Уезжай домой.

— Я уеду, как только ты зайдешь внутрь, — я откидываюсь на спинку водительского сиденья.

— Ты не можешь так поступать со мной.

— Как? — я прикусываю язык.

— Вести себя так, будто тебе не все равно.

— Тогда хорошо, что мне действительно не все равно, правда?

— Откуда мне знать? Все наши отношения были ложью.

Я делаю вдох, надеясь выплеснуть так часть своего разочарования, но после первой попытки у меня ничего не выходит.

Я слишком раздражен ее обвинениями, поэтому достаю из кармана браслет, чтобы показать ей, кто здесь настоящий лжец, и, спойлер, это не я.

Лили отступает.

— Я же сказала, что он мне не нужен.

Я игнорирую ее и открываю приложение на телефоне.

Она поднимает брови, а затем в замешательстве хмурится.

— Это…

— Браслет с маячком.

Она прикрывает рот ладонью.

— Теперь скажи мне, amore mio. Кажется, что я притворяюсь?

Она качает головой, и морщинки у ее глаз и рта выражают страдание.

— Зачем ты мне это показываешь?

— Потому что пусть это будет последний раз, когда ты обвиняешь меня во лжи, — я протягиваю ей браслет, чтобы она взяла его. — Итак, ты хочешь, чтобы я повсюду следовал за тобой, или будешь послушной невестой и наденешь мой подарок?

Она смотрит на браслет так, словно он может превратиться в ядовитую змею.

— Тебе нужна медицинская помощь, Лоренцо, — она смотрит на меня, и в ее глазах отражается ее израненная душа.

Единственный человек, которого я сейчас ненавижу больше, чем Тревора Ладлоу, — это самого себя, потому что именно я делаю ее несчастной.

Как бы мне это ни претило, я не дам ей обещания, которое не смогу сдержать, так что я оказался в безвыходной ситуации.

— Я делаю это только потому, что не хочу