Там, где кричат тихие сердца - Виктория Холлидей

полным неверием. Все могло бы сложиться в единую картину, но я просто не могу поверить, что Андреас сделал бы это со мной. Неужели он стал бы тратить силы, чтобы поставить меня на ноги, платить за терапевта, за тренера, за повара, помогая мне справиться с моими демонами? Неужели он выдержал бы пятьдесят шесть оргазмов, только чтобы увидеть, как я наконец учусь любить себя? Он не обязан был делать все это, и он бы не делал всего этого, если бы не… любил меня?

Я снова перевожу взгляд на записку. Что они хотели сказать тем, что Андреас больше не переступит этот порог живым? Как он может не вернуться?

Я иду в холл и открываю шкаф. Помню, как Виола когда-то достала оттуда бинокль, чтобы показать мне птиц во дворе. Я нахожу его в коробке, сложенной на полу, и поднимаюсь по лестнице. Сначала захожу в гостевое крыло и через стекло смотрю на передний двор. В бинокль не видно ничего необычного.

Я быстро прохожу через остальные комнаты и добираюсь до задней части дома. Направляю взгляд на сад. Ничего особенного.

А потом я это вижу.

В самом конце сада, за деревьями, я различаю фигуру мужчины в камуфляже. Он пригнулся к земле, и становится очевидно: именно он оставил фотографии. Я уже собираюсь опустить бинокль, но движение справа привлекает мое внимание. Я снова поднимаю его к глазам и вижу еще одного мужчину. Он прячется чуть лучше, но ясно, что пытается оставаться незамеченным. Без бинокля я бы его точно не заметила.

Сердце начинает биться быстрее. Сколько же их здесь?

Я просматриваю всю заднюю часть участка и замечаю еще одного. Он лежит в высокой траве, там, где мы с Виолой весной собирались посадить луговые цветы.

Никто из этих мужчин не похож на отца Андреаса.

Что происходит? Кто они такие?

Я отскакиваю от окна и бегу в основное крыло. Прячась за стеной, снова поднимаю бинокль. У края участка вижу еще двоих. Теперь, когда я знаю, что искать, мне удается легче распознать неподвижные фигуры.

Я быстро и тихо обхожу все комнаты. Всего их двенадцать. Дом окружен.

Я слетаю по лестнице вниз и бегу на кухню. У меня все еще нет собственного телефона, но Андреас оставил для меня «конспиративный» в одном из ящиков. Слава богу, что именно его, потому что я ни секунды не сомневаюсь: все номера, привязанные к этому дому, прослушиваются.

Моя рука дрожит, когда я подношу телефон к уху. Андреас отвечает после первого же гудка.

— Детка, ты в порядке?

Я редко звоню ему сама, так что его тревога понятна.

— Нет. Вокруг дома люди, Андреас. Двенадцать человек. Они вооружены.

— Блять.

Я слышу, как он что-то резко бормочет, и понимаю: это он обращается к Бенито.

— Двери и окна заперты?

— Да.

— Кто-то пытался войти?

— Нет, но прислали конверт. Я открыла дверь и нашла его на крыльце, так что они знают, что я дома.

— Господи. Что было в конверте?

Я сглатываю, голос дрожит.

— Фотографии.

Его тон становится мрачным.

— Чьи?

— Твои. И… секретаря Олссон.

Он не выглядит особенно потрясенным, и это, странным образом, меня немного успокаивает.

— Что за фотографии?

Я закрываю глаза и изо всех сил надеюсь, что это подделка.

— Вы целуетесь.

— Что?

— Ты целуешь ее… в «Космос клабе».

— Блять! — слышу я удар, потом в фоне раздается крик Бенито.

— Это подделка, — быстро выплевывает он, голос дрожит от ярости. — Они не могут быть настоящими, Сера, потому что я не целовал эту женщину. Я угрожал ей.

— Я верю тебе, — шепчу я.

— Отъебись, Бенни…

— Что происходит? — спрашиваю я.

Слышится возня, потом голос Бенито в трубке. Я снова спрашиваю, что случилось.

— Он только что сломал себе, блять, руку, ударив в стену. Что ты ему сказала?

— Вокруг дома вооруженные люди. Они прислали поддельные фотографии и записку, где сказано, что мой муж больше не войдет в наш дом живым.

— БЛЯТЬ! Мать твою!

Мой муж вырывает телефон.

— Я еду домой.

— Нет! — умоляю я. — Они убьют тебя, Андреас. Ты не можешь возвращаться, пока они здесь. Ты можешь послать кого-то другого? Кого-то, кого они пощадят?

— Сера, я не оставлю тебя одну в этом доме с этими ебучими тварями. Я еду за тобой.

Я начинаю отчаянно рыдать. Он не может вернуться. Они убьют его.

— Слушай, мы нашли Лео. Бенито доведет дело до конца. Как только этот человек будет мертв, остальные падут, так и должно быть. Я возвращаюсь домой. Я не хочу, чтобы кто-то увозил тебя куда-либо, кроме меня.

— Нет, Андреас, прошу. Со мной все будет в порядке. Останься там, где ты есть. Делай то, что должен. Я запрусь в ванной. Просто… пожалуйста, не иди прямо в их ловушку. Пожалуйста.

— Мне нужно, чтобы ты сделала кое-что, — говорит он, полностью игнорируя мои мольбы. — В шкафу в холле есть дверь.

Стоп. Я только что была в этом шкафу и никакой двери там не видела!

— Она спрятана за перекладиной для одежды. Открой ее. Слева будет выключатель. Закрой за собой дверь, запри ее и спускайся по ступенькам. Это мой оружейный подвал.

Его что? Вот эта комната как раз не вошла в первоначальную экскурсию Виолы по дому.

— Все стволы там заряжены, понятно? Возьми тот, что не слишком тяжелый. Такой, из которого ты действительно сможешь выстрелить, если придется, ясно?

Сердце подскакивает к горлу, и образ Тесс с пистолетом на свадьбе Трилби пробирает меня до костей.

— Да.

— Оставайся там, пока я не вернусь. Поняла?

— Да, — шепчу я слабо.

— Иди. Сейчас же. Возьми этот телефон с собой.

— Хорошо.

Он делает короткую паузу.

— Я люблю тебя, Сера.

— Не говори так, — отвечаю я. — Это звучит слишком окончательно. Не говори.

— Ладно. Тогда до скорого, детка.

Он кладет трубку, и я тут же бегу к шкафу в коридоре. Да ладно, в нем и правда есть дверь? Я раздвигаю пальто и куртки и, черт возьми, там действительно дверь. Я открываю ее и щелкаю выключателем.

О, Господи. Если меня не прикончит толпа мужиков в камуфляже, то этот жуткий подвал доведет до инфаркта. Я отталкиваю назад все страхи перед подвалами, пауками и паутиной и запираю дверь за собой. Моей жизни грозила опасность с того самого дня, как моя сестра обручилась с Ди Санто, но впервые я чувствую себя настолько близко к смерти.

Я спешу вниз по ступеням, в самое чрево здания. Добравшись до конца, я оглядываюсь, и у меня отвисает челюсть.