Разрушение георгина - К. Р. Джейн

Аэропорт, Далия. Помни об аэропорте, напомнила я себе, когда он встал и подошел к полке, где было сложено несколько боксерских перчаток.

— Давайте потренируемся в ударах.

Я кивнула, выворачивая шею, чтобы немного снять напряжение.

Я позволила ему помочь мне надеть перчатки, так как, очевидно, он думал, что я понятия не имею, что делаю.

Он встал передо мной, и я намеренно поставил руки в неправильное положение. Удивительно, но он совсем не выглядел расстроенным. Вместо этого он воспользовался моментом, чтобы снова прикоснуться ко мне и переместить мои руки в нужное место. Черт, может быть, мой план был не самым лучшим.

— Ты хочешь превратить все свое тело в удар, — объяснил он, медленно двигаясь, чтобы показать мне. — Особенно для девушки: для удара нужно использовать все тело, а не только руки, потому что у тебя не будет такой силы рук, когда ты столкнешься с парнем. Давайте поработаем над несколькими комбинациями.

Он начал показывать мне несколько комбинаций ударов, а я повторяла за ним так, будто никогда в жизни не слышала ничего подобного. Но когда он начал читать лекции о правильной технике дыхания, я определенно начала летать в облаках.

— Я тебе надоедаю? — раздраженно рявкнул он. Конечно, надоедал. Я прикусила язык, неохотно кивнула и снова начала обращать на него внимание.

— Думаю, я готова попробовать кое-что из этого по-настоящему, — предложила я.

Рафаэль выглядел неуверенным в моей просьбе.

— Может быть, сегодня нам стоит просто сосредоточиться на основах.

— Нет, давай сделаем это.

Он закатил глаза, а затем прошел через комнату к кольцу, стоявшему в другом углу. Этот спортзал был огромен, буквально все, что вы могли когда-либо хотеть.

— Хочешь надеть головной убор? — небрежно спросила я.

Он не пытался скрыть смешок.

— Думаю, я буду в порядке.

Я пожала плечами и перелезла через веревки, пытаясь спуститься в то свободное пространство, которое Бенни и Черч внедрили в мою голову, когда ничто другое не имело значения, кроме убийства.

Одним из самых больших позоров в моей жизни было то, что я не могла защитить себя, когда это имело значение, но, по крайней мере, я могла сделать это здесь.

Я начала медленно, нанеся несколько джебов, которых Рафаэль легко избежал. Он выкрикивал, что я могу попробовать, и я подыгрывала, пока не была уверен, что попала именно туда, куда хотела.

Я симулировала его подбородок, а затем ударила Рафаэля по ребрам. В его голубых глазах мелькнула искра удивления.

— Хороший удар, ангел.

Я кивнула, а затем, прежде чем он успел что-либо сказать, я продолжила, ударив Рафаэля хуком по скуле.

— Черт, — прошипел он, потирая лицо. На мгновение он выглядел сбитым с толку, а затем его глаза загорелись, как будто я только что показала ему его любимую грязную фантазию. — О, Далия. Все будет хорошо. Может быть, вместо «ангел» мне следует называть тебя «маленькая лгунья».

— Я говорила тебе в самолете, что это одно из моих увлечений, — напомнила я ему.

— Я явно забыл, — усмехнулся он.

Я свирепо ухмыльнулась, и тогда мы действительно начали спарринговать. Поначалу он еще сдерживался, но со временем перестал тянуть удары. Мне удавалось блокировать большинство его ударов, но некоторые из них определенно пробивались, и через тридцать минут мои ребра болели, а во рту чувствовался привкус крови. Он бросился на меня, и я отклонилась назад, а затем нанесла ему быстрый удар прямо в корпус, выведя его из равновесия настолько, что я смогла нанести апперкот ему в челюсть.

И, как он и велел, я вложила в это все свое тело.

Его голова откинулась назад, и он упал на колени с ошеломленным выражением в глазах, когда он рухнул на коврик, я уверена, что он видел звезды.

Я наблюдала за ним, наслаждаясь зрелищем на мгновение.

Но затем он резко набросился на меня, подхватил меня и уложил на пол, прежде чем я успела что-либо сделать. Его руки скользнули по моим шортам, а затем под рубашку.

Я тяжело дышала, когда лежала там, мое ядро было абсолютно переполнено, когда я вглядывалась в его скульптурную грудь. Его кожа блестела от пота, что еще больше подчеркивало каждую мышцу.

— Я больше не играю, черт возьми. Я должен проникнуть в тебя. — В его голосе звучала отчаянная нотка, которую я никогда раньше не слышала.

— Я буду владеть тобой, ангел. На твоем теле нет места, которого бы не коснулся мой член, мои пальцы… мой язык.

Я была дрожащим месивом от его слов. Мое тело буквально болело, когда мои ноги беззастенчиво распахнулись.

Его губы поймали мои в поцелуе, от которого искры пронеслись по моему сердцу, пробуждая его к жизни. Его язык скользнул в мой рот, горячий и влажный. Дегустация, затем пожирание. Агрессивные, глубокие движения, как будто он представлял, как трахает меня прямо в эту минуту. И я мог чувствовать каждое из этих облизываний в своих ноющих внутренностях.

Из меня вырвался всхлип, и я жадно сосала его язык. Я схватила его за волосы, бессмысленно нуждаясь, пытаясь притянуть его к себе.

Глубокий стон вырвался из его груди, когда он углубил поцелуй, баюкая мою голову в своей руке и удерживая меня на месте, пожирая мой рот. Его другая рука гладила мое бедро и бедра, собственнически массируя мою грудь, как будто я принадлежала ему. Все во мне сжалось; напряжение, нарастающее между нами, не более чем глубокое проникновение его языка и эти руки, которые не оставляли ни одной части меня нетронутой. Мои пальцы впились в его плечо с такой силой, что я была уверена, что оставлю следы. Одна только мысль о том, чтобы пометить этого восхитительного ублюдка, возбуждала мою кровь почти до точки кипения.

Рядом откашлялись, и мы оба замерли. Что-то блеснуло в глазах Рафаэля, когда он посмотрел на дверь в комнату.

Мне не нужно было поднимать голову, чтобы увидеть, кто это был. Я знала, что это был Люциан, по ошеломляющей энергии, наполнявшей комнату, энергии, которая посылала электрические искры, шипя на моей коже, что только усиливало напряжение, бурлившее во мне.

Рафаэль легко соскользнул с меня и встал.

— Привет, брат, — злорадствовал он.

Я глубоко вздохнула, а затем, спотыкаясь, поднялась на ноги и, наконец, взглянула туда, где Люциан стоял, прислонившись к стене. Как долго он был там? Много ли он видел, прежде чем решил дать нам знать,