Мучения Дьявола - Трейси Делани

В углу стоит елка, достаточно большая, чтобы соперничать с елкой на Трафальгарской площади, а под ней сложены десятки подарков. Вся семья Де Виль сидит вокруг пылающего камина, и все они ведут несколько разговоров одновременно. Меня поражает, как они могут слышать друг друга сквозь шум. Я думаю, они, должно быть, привыкли к этому.

Все оборачиваются, когда мы входим. Джордж немедленно встает, освобождая для меня место у камина, как будто я уже после операции и нуждаюсь в дополнительном тепле. Тем не менее, я ценю их заботу.

— Счастливого Рождества. — Я улыбаюсь, сажусь, делаю глубокий вдох и выкладываю свои новости. — Я решила пожертвовать почку своей сестре. — Николас садится рядом со мной и, взяв мою руку, кладет ее себе на бедро. На его челюсти подрагивает мускул. Для него это, возможно, тяжелее, чем для меня. — Но не могли бы вы все оказать мне услугу? Мы можем не говорить об этом сегодня? Я бы хотела насладиться празднеством, прежде чем позже поеду повидаться с родителями и Бет и сообщить им новости.

Чарльз ближе всех. Он тянется вперед и сжимает мою свободную руку. — Мы все здесь ради тебя и Николаса. Вы — наша семья, и мы заботимся о своих.

— Чертовски верно, — говорит Джордж.

— И это все, что мы скажем по этому поводу. — Чарльз похлопывает меня по плечу, затем откидывается на спинку стула. — А теперь, как насчет бокала шампанского?

— Звучит заманчиво.

Верные своему слову, никто не упоминает Бет, моих родителей или то колоссальное решение, которое я приняла. Рождественский обед — это роскошное мероприятие, а после него происходит обмен подарками. Я тронута тем, что каждый из братьев и сестер Николаса, а также его отец, дядя и тетя купили мне подарок, и я более чем рада, что Николас подписал свои подарки им от нас обоих. В любом случае, я бы понятия не имела, что для них купить.

Мои подарки от Николаса включают портфель для ежедневников из мягкой кожи с монограммой Montague Interior Design на лицевой стороне, пару сережек с бриллиантами Cartier и книгу по ретро-дизайну. Я визжу от восторга, особенно после того, как жена Энтони Дэвидсона выбрала ретро-дизайн из трех наборов чертежей, которые я предложила ей пару недель назад. Николас, подаривший мне книгу именно на эту тему, показывает, что он слушал и уделял внимание.

Это еще один признак того, что ему не все равно.

Когда горы оберточной бумаги убраны, Николас наклоняется ко мне ближе. Переплетая наши пальцы, он шепчет: — Пойдем со мной.

— Куда?

— Это сюрприз.

Никто не замечает, как мы уходим, а если и замечает, то не спрашивает, куда мы направляемся. Когда мы входим в коридор, Николас обменивается взглядом с Аланом, который держится на периферии на случай, если он понадобится. Алан опускает подбородок. Всего один раз, но это выглядит как своего рода подтверждение. Меня гложет любопытство. Я искоса поглядываю на Николаса.

— Что ты задумал?

Он постукивает меня по носу. — Скоро увидишь.

Я почти подпрыгиваю на носках, когда он ведет меня обратно наверх, в наши апартаменты. Прежде чем мы входим, он берет обе мои руки в свои и серьезно смотрит на меня.

— У меня есть для тебя еще один подарок, но этот я не смог упаковать.

— О? Что это?

Отпуская меня, он указывает на дверь. — Зайди внутрь и узнай.

Мое сердце уходит в пятки, когда я нажимаю на ручку и открываю дверь. Сначала я не вижу ничего необычного. Затем я слышу это. Слабое тявканье.

Моя рука взлетает ко рту, когда мой взгляд падает на клетку, стоящую в углу комнаты, с белым пушистым шариком, цепляющимся за прутья.

— Щенок? Ты подарил мне щенка? — Я визжу и бросаюсь к нему, мои ноги обвиваются вокруг его талии. — О, Николас. Это лучший подарок, который я когда-либо получала.

Он целует меня в губы. — Ну, тогда иди и обними ее.

Она. Я всегда хотела щенка-девочку. Я соскальзываю по его телу и падаю на колени перед клеткой. — Привет, красотка. Как тебя зовут?

— Это тебе решать, — говорит Николас.

Я открываю защелку и беру ее на руки. Она лижет мою руку и прижимается к моей груди, и я мгновенно влюбляюсь.

— Пенни. Ее зовут Пенни. — «Пенни» звучит похоже на «пион», а я действительно люблю пионы. Почему-то это кажется подходящим. Я смотрю на него снизу вверх, и если он не видит, как сильно я его люблю, он, должно быть, слеп. — Какой она породы?

— Бишон-фризе8.

— Она прекрасна, Николас. Я ее просто обожаю.

Он переминается с ноги на ногу, потом ковыряет пол носком ботинка. Ему неудобно, и это восхитительно. — После того, как ты рассказала мне историю своего десятого дня рождения, я навел кое-какие справки. Мне повезло, и я нашел заводчика всего в паре часов отсюда. Я ездил за ней несколько дней назад. С тех пор Алан о ней заботится. Я попросил его привезти ее сюда минут пятнадцать назад, чтобы она подождала тебя.

Аааа. Вот о чем был безмолвный разговор между ними.

Все еще прижимая к груди щенка, я поднимаюсь на ноги. Стараясь не раздавить ее, я встаю на цыпочки, притягиваю голову Николаса к своей и целую его.

— Спасибо. Я буду беречь ее. — Она уже заснула, поэтому я осторожно кладу ее обратно в клетку. — Мне нужно навестить родителей и Бет. Ты присмотришь за ней, пока меня не будет?

Он поджимает губы. — Ты делаешь это не одна.

— Пожалуйста, мне нужно. Я знаю, что тебе не нравится вся эта ситуация, и ты с трудом скрываешь свой гнев из-за того, что сделала Бет. Я не хочу больше никаких конфликтов, Николас. Я устала от этого.

— Я умею держать себя в руках.

Я обнимаю его за щеку. — Будет лучше, если я пойду одна. Поверь мне.

Он поводит челюстью из стороны в сторону. — Поскольку Эндрю в отпуске, я попрошу Сола и Бэррона сопровождать тебя.

— Ладно. — Я смотрю на Пенни, которая мирно спит, ни о чем не заботясь. Счастливая Пенни. — Думаю, мне лучше позвонить и сообщить им, что я уже в пути.

Пятнадцать минут спустя я сижу на заднем сиденье бронированной машины и направляюсь к дому моих родителей. Я думала, они могли спросить меня по телефону, что я решила делать, но они ничего не сказали. Они просто сообщили, что позвонят Бет и попросят ее приехать.

Когда я прихожу, Бет еще нет дома. Мама обнимает меня, как только я вхожу в дом, и