Мучения Дьявола - Трейси Делани

class="p1">Поставив вазу с фруктами в центр большого обеденного стола, она разворачивается и исчезает. Я беру яблоко, но только отщипываю от него кусочек. Я чувствую сильную тошноту, мой желудок опускается и поднимается, а кожу покалывает — верный признак беспокойства. Мэйзи приносит мне большую кружку кофе, и я возвращаюсь в свои покои, когда появляется Алан, домашний дворецкий. Он кланяется мне, что обычно заставляет меня смеяться, но не сегодня. Я не думаю, что во мне это есть.

— Миссис Де Виль, ваши родители и ваша… кхм... Сестра пришли повидаться с тобой.

Почему-то я не удивлена, что они появились так скоро, но это последнее, что мне нужно, особенно без Николаса рядом. Я знаю, почему они здесь. Они хотят усилить давление, заставить меня принять быстрое решение. Они не слышали ни слова из того, что я сказала прошлой ночью.

— Где они? — Устало спрашиваю я.

— Я проводил их в вашу гостиную, мэм.

— Хорошо, спасибо, Алан. — Он снова кланяется, пятится и уходит.

Я прижимаю кончики пальцев к вискам. Всего этого слишком много. Я чувствую, что тону, и как бы быстро я ни гребла, я не могу удержать голову над водой.

Пора расхлебывать кашу и надеяться, что я не пойду ко дну.

Они втроем садятся, когда я вхожу в гостиную, которую мы делим с Имоджен и Александром. Они все встают, когда видят меня. Бет заламывает руки и одаривает меня неуверенной улыбкой, но я не отвечаю на нее — я не могу. Мои губы застыли в прямую линию.

— Дорогая. — Мама протягивает руки, но когда я остаюсь на месте, они опускаются вдоль тела. — Пожалуйста, проходи и садись.

— Если ты здесь для того, чтобы принудить меня сделать то, что ты хочешь, то ты зря потратила время. Я сказала тебе вчера вечером, что это колоссальное решение, и да, я знаю, что часы тикают, но я не буду торопиться.

Она краснеет и поворачивается к папе. Он откашливается и поправляет галстук, хотя он и так идеально натянут. — Мы здесь не для этого, Вики. Пожалуйста, сядь с нами.

— Хорошо. — Я опускаюсь на стул, и они втроем возвращаются на свои места.

Бет сидит ближе всех ко мне, достаточно близко, чтобы наклониться и взять меня за руку. Она сжимает мою, но моя рука безвольно лежит в ее. Но она не отпускает меня.

— Я скучал по тебе, Вик.

Бет — единственная, кто называет меня так, и мне больно это слышать. Два дня назад я бы все отдала, чтобы услышать это снова, но сейчас все по-другому. Тогда это была тщетная надежда — желание, которое мы говорим себе, когда горе поглощает нас.

Теперь… Я вижу жестокость того, что она сделала, в ослепительных красках.

— Вики, пожалуйста, посмотри на меня, — умоляет мама.

Я переключаю свое внимание на нее. Макияж, который она нанесла, не может скрыть темные круги у нее под глазами. Она выглядит лет на десять старше. Я почти смеюсь. Разве мы, блядь, не все.

— Мы хотим извиниться перед тобой.

— За что?

— Дорогая, мы и не подозревали, что ты так себя чувствуешь. Правда. Я опустошена, как и твой отец. Мы очень тебя любим. Я никогда не забуду тот момент, когда доктор передал тебя в мои объятия, и ты посмотрела на меня большими любопытными глазами, и я влюбилась. Меня ужасает, что ты думаешь, будто мы предпочли Бет тебе. Мы любим вас обоих одинаково, но ты всегда была такой независимой, в то время как Бет была более неуверенной в себе. Если я уделяла ей больше внимания, чем тебе, тогда мне жаль. Мне ужасно жаль, дорогая. Пожалуйста, прости меня. Прости нас.

Бет все еще держит меня за руку. Она теплая, живая. Боже, я хочу быть счастливой. Я хочу обнять ее и никогда не отпускать. Я просто не могу. Пока нет. Может быть, никогда.

Слова моей матери звучат правдоподобно, но ее действия говорят об обратном. — Ты помнишь мой десятый день рождения?

Мама хмурится. — Я... я думаю, да.

— Я хотела щенка. Я умоляла тебя о щенке, но вместо этого ты подарила мне этот ужасный пластиковый набор Crufts. Несколько недель спустя ты купила Бет котенка.

Мамина рука тянется к горлу, и она пощипывает там кожу.

— Со щенком гораздо больше забот, чем с котенком, Вики, — говорит папа. — Но, оглядываясь назад, я понимаю, как это выглядит.

— Это один пример. У меня их сотни. Например, лететь бизнес-классом в Японию на восемнадцатилетие Бет, тогда как на мое мы отправились в Котсуолдс. Я всегда чувствовала себя второй, как будто ничего из того, что я делала, не было достаточно хорошим, чтобы заслужить любовь и внимание, которыми ты окружал Бет.

— Вик. — Бет начинает плакать. — Ты не на втором месте. Ты никогда им не была. Ты моя лучшая подруга. Я всегда уважала тебя.

Я издаю смешок. — Лучшая подруга? Если это правда, Бет, тогда почему ты не могла прийти ко мне? Почему ты не могла сказать мне, что встретила кого-то другого? Я бы помогла тебе рассказать маме и папе, и мы бы вместе все уладили. Но то, что ты сделала… это было жестоко и бессердечно. Я не знаю, кто ты. Ты не тот человек, за которого я тебя принимала.

Ее рыдания становятся громче. — Прости. Мне так жаль.

Я оглядываюсь на своих родителей, которые смотрят на меня в шоке, как будто видят незнакомца. — Ответь мне вот на что. Если я решу, что отдать почку Бет — это не то, что я могу сделать, ты все еще будешь любить меня?

Мамины глаза широко распахиваются. — Конечно, мы будем. Ты ничего не можешь сделать, чтобы заставить меня разлюбить тебя. Когда у тебя будут собственные дети, ты поймешь это, но до тех пор, пожалуйста, верь мне, когда я говорю, что это правда. Прошлой ночью... — Она закусывает губу. — Я не хотел давить на тебя. Для меня все это было шоком, но это не оправдание. Что бы ты ни решила, мы поймем. И если мы с твоим отцом подойдем, мы сделаем пожертвование. Я обещаю тебе это.

— А ты? — Я обращаю этот вопрос к Бет. — Если они не подойдут, а я подойду и скажу «нет», ты поймешь?

Ее нижняя губа дрожит. — Я бы испугалась того, что это значит для моего будущего, но я бы никогда не стала пытаться переубедить тебя, это важное решение, и ты должна потратить на это столько времени, сколько тебе нужно. Если ответ будет