Я вылечу тебя - Джиджи Стикс

босиком к кровати с балдахином, я забираюсь на нее рядом с ней, стараясь не сдвинуть матрас. Пружины матраса стонут под моим весом, но она лежит неподвижно, ее дыхание ровное и спокойное.

Она ворочается, ее ресницы трепещут.

— Ксеро?

— Да, мое маленькое привидение?

— Иди ко мне. Я не укушу, если только ты сама не попросишь. — Она переворачивается на спину и смотрит на меня со смесью уязвимости и страха. Когда я не двигаюсь с места, она добавляет: — Обними меня. Пожалуйста.

Не желая снова ее травмировать, я кладу руку ей на плечо. Она напрягается, и я замираю. Когда она расслабляется, я обнимаю ее за талию и притягиваю к себе. Я не двигаюсь, давая ей время привыкнуть к моему присутствию, и она подается назад, прижимаясь ко мне всем телом. Она теплая, мягкая и манящая. Желание пульсирует под поверхностью, но я заставляю себя сосредоточиться на ее комфорте. Напряжение, возникшее до этого, исчезает, когда она прижимается головой к моему подбородку.

Ее учащенное сердцебиение отдается в моей груди. Я не двигаюсь, все еще желая дать ей время привыкнуть. Когда ее сердцебиение совпадает с моим, ее тело расслабляется, а мое страстное желание остается тлеющей болью, которую я сдерживаю ради нее.

— Ты в порядке, маленькое привидение? — спрашиваю я едва слышным шепотом.

— Обними меня крепче, — шепчет она.

Я прижимаю Аметист к себе, баюкая ее в объятиях. Наши тела плотно прижаты друг к другу, ее ягодицы плотно прилегают к моему возбужденному члену. Я почти уверен, что тот, кого она видела в галлюцинациях в лечебнице, не боролся с неистовым возбуждением.

— Вот так? — спрашиваю я напряженным голосом.

Кивнув, она испускает долгий вздох, и ее мышцы тают. Тепло ее тела проникает в мое, принося утешение, которого мне не хватало с тех пор, как она ушла. Я с облегчением закрываю глаза и вдыхаю ее цитрусово-персиковый аромат.

— Ксеро, — шепчет она дрожащим голосом. — Ты ведь не передумаешь, правда?

Я хмурюсь, мысленно возвращаясь к нашему последнему разговору.

— Насчет психиатра?

Она с трудом сглатывает, вцепившись пальцами в мой рукав.

— Обо мне. О том, что я сделала. Это что, наказание?

У меня сжимается сердце. Предательство — неотъемлемая часть ее прошлого. Даже если она не помнит событий того лета, ее мозг должен цепляться за мысль о том, что она не в безопасности, особенно с теми, кому должна доверять.

Я крепче обнимаю ее за талию и целую в затылок.

— Никогда. Жаль, что ты не поговорила со мной, но я понимаю, почему ты этого не сделала.

Она прерывисто вздыхает и хватается за мою руку, словно боится, что я исчезну.

— Я плохо соображала. Я не знала, что еще можно сделать.

После того как я собрал всю информацию о ее прошлом, я стал экспертом по ее спонтанным реакциям. Она ни в чем не виновата. Это даже не ее вина. Это вина ее отчима. И моя.

— Считай, что мы квиты, и сосредоточься на своем исцелении, — шепчу я в ее влажные кудри. — Единственное наказание, которое я планирую, — это наказание моего отца и любого другого, кто причинит тебе боль.

Кивнув, она прерывисто выдыхает, ослабляя хватку на моей руке.

— Спасибо тебе, — шепчет она. — За все.

Пока она засыпает, я обнимаю свое маленькое привидение, чувствуя, как ровно поднимается и опускается ее грудь. Сегодняшний день стал прорывом. Завтрашний может оказаться не таким радужным, после того как она прочтет дневник своей матери. Что бы ни случилось, как бы она ни отреагировала, я помогу ей справиться с последствиями.

Несколько часов спустя меня будит звонок на телефоне. Это срочное сообщение от Джинкссона, в котором говорится, что к складу Харлана Стиллза подъехал грузовик. Он контент-менеджер X-Cite Media, тот самый, кто рассказал нам, что именно там Дельта хранит серверы с терабайтами нелегальной порнографии, а также данные о членах клуба и обо всех придурках, которые когда-либо брали напрокат «снафф-фильмы».

Если мы хотим вычислить каждого ублюдка, который прямо или косвенно поддерживал папину империю нюхательного табака, нам нужно узнать эти имена сейчас, пока информация еще доступна.

Дав ему разрешение на перехват, я осторожно встаю с кровати, стараясь не потревожить своего маленького призрака, и иду к двери. Я бужу Изабель, прошу ее присмотреть за Аметистом и надеваю пуленепробиваемый костюм.

В это время утра на улицах пусто. Я мчусь по ним на машине, не обращая внимания на спидометр и все красные светофоры. Здания проносятся мимо, то появляясь, то исчезая в тусклом предрассветном свете, пока моя машина с ревом несется по дороге.

Мысли то и дело возвращаются к Аметист, к тому, как ее тело прижималось ко мне, к мягкости ее кожи и пьянящему аромату ее волос.

Воспоминание о ее ягодицах, прижатых к моему телу, вызывает знакомую боль, и я крепче сжимаю руль, пытаясь сосредоточиться на дороге.

Я приезжаю в квартал красных фонарей примерно в то время, когда большинство торговцев секс-услугами расходятся по домам. Я останавливаюсь за углом от нужного дома. Взглянув на телефон, я вижу сообщения о том, что Тайлер и его команда уже внутри и собирают все полезные данные.

Выйдя из машины, я обхожу квартал, внимательно следя за тем, что происходит вокруг. Из-под редких уличных фонарей тянутся тени, отбрасывая зловещие силуэты на потрескавшийся асфальт. По обеим сторонам улицы стоят пятиэтажные таунхаусы. В окнах слишком темно, чтобы понять, прячутся ли там отец и его приспешники, но как только он узнает, что мы здесь, он нападет.

Подъезжая к улице Харлана, я замечаю нужный грузовик и останавливаюсь, чтобы понаблюдать за происходящим с безопасного расстояния.

Из-за угла появляются пять фигур, их движения осторожны и расчетливы. Это не наши оперативники. Мы совершаем набеги на здания из-под земли, и Джинкссон уже подтвердил, что проник в их подвал.

Сердце бешено колотится. Я отступаю в тень и говорю в свой Bluetooth.

— Джинкссон, у нас незваные гости. Четверо, а может, и больше, идут к входной двери.

— Тайлеру нужно еще две минуты, чтобы опустошить сервер, — отвечает Джинкссон. — Мы их задержим.

Я достаю пистолет и надеваю глушитель.

— Нет. Уходите, как только получите данные. Я разберусь.

Приближаясь к нарушителям, я стараюсь держаться в тени. Они идут строем, напряженные в предвкушении. Когда они подходят к грузовику, я прицеливаюсь и выстреливаю в незащищенное горло ближайшего из