Я вылечу тебя - Джиджи Стикс

Оставшиеся в живых люди бросаются в укрытие, их движения не скоординированы из-за внезапного нападения. Я стреляю снова, убивая еще одного ублюдка, прежде чем они добегают до сомнительной безопасности грузовика.

— У Тайлера есть данные, — раздается в моем ухе голос Джинксона. — Мы уходим.

Я отступаю назад.

— Приведи в действие взрывчатку, как только освободишься.

Еще одна фигура выскакивает из-за грузовика, пытаясь забежать в дом. Я не трачу драгоценные секунды на то, чтобы сделать идеальный выстрел. Только не тогда, когда мне нужно сбежать до того, как здание взорвется. Вместо этого я разворачиваюсь на каблуках и бегу.

Воздух наполняют выстрелы, когда эти придурки понимают, что я отступаю, но я заворачиваю за угол и набираю скорость.

— Все чисто? — Голос Джинксона прорезает шум.

— Вот-вот, — отвечаю я, прерывисто дыша. — Взорвусь через три… два…

Взрыв обрывает меня на полуслове, заглушая выстрелы. Дом позади меня превратился в ревущий ад, языки пламени поднимаются к беззвездному небу. От грузовика остались лишь тлеющие остовы, а людей нигде не было видно.

Обратная дорога прошла без происшествий, если не считать остаточного звона в ушах. Джинксен и остальные отвезли данные в центр обработки на другом конце города. Хотя я планирую разоблачить всех ублюдков, которые платили за то, чтобы посмотреть, как умирает невинная женщина, наша первоочередная задача — найти Отца.

Когда я возвращаюсь к Аметист, она сидит в постели с открытым дневником на коленях.

Я замираю в дверях, глядя на ее залитое слезами лицо, и мое сердце разрывается от боли.

— Ты прочла его? — спрашиваю я, чувствуя, как в груди сжимается от тревоги.

— Долли думает, что это из-за меня ее продали в рабство, — говорит она ровным и пустым голосом.

Я киваю, пытаясь выразить сочувствие и понимание взглядом.

— Мне так жаль, Аметист.

— Мама просто отдала меня какому-то случайному психиатру, который затаил на меня обиду, — продолжает она дрожащим голосом.

Я с трудом сглатываю, ожидая, что она свяжет мои действия с женщиной, которая притворялась призраком.

— И я убила своего отца.

— Он перестал играть роль отца. Ты защитила себя от того, чтобы закончить так же, как Долли, — говорю я.

Она вздыхает.

— По крайней мере, я знаю, почему он мне мерещится. Даже если я не помню, как вонзила ножницы ему в шею, какая-то часть меня не может этого забыть.

— Прости меня.

Банальные слова, но мне невыносимо видеть, как ей больно. Я подхожу ближе, борясь с желанием протянуть руку и обнять ее, утешить, но последнее, что ей может понадобиться, — это мои прикосновения.

— Отвези меня к тому мужчине, — говорит она, вздернув подбородок, и ее голос становится решительным. — Я готова с ним встретиться.

58. АМЕТИСТ

Я иду по темному коридору, чувствуя на себе пристальный взгляд Ксеро. Он беспокоится о моем психическом состоянии, но я как никогда ясно мыслю.

Возможно, мамин дневник и не помог мне вспомнить прошлое, но он точно раскрыл тайну ее поведения. И моего тоже.

Теперь я понимаю, откуда берутся галлюцинации и почему мой разум рисует только тех людей, которых, как мне кажется, я убила. Папа даже не был моим настоящим отцом. Это был какой-то мертвый мафиози. Не могу поверить, что такая помешанная на контроле женщина, как мама, могла так легко потерять из виду своих детей.

Мама думала, что еще один ребенок сделает их идеальной семьей, но как она могла не знать, что папа узнает о ее интрижке?

Ее последняя запись в дневнике объясняет, за что она меня ненавидела. Я была напоминанием обо всех ее ошибках: об убитом ребенке, о дочери, которую продали в рабство, о семье Салентино, заставившей ее заниматься проституцией. Со временем жертвы, на которые она шла, чтобы уберечь меня, стали казаться бессмысленными, когда след Долли остыл.

А когда я превратилась в убийцу, ее любовь ко мне превратилась в ненависть.

Что, черт возьми, случилось с доктором Форстером? Я почти уверена, что он тот самый жуткий психиатр из моих воспоминаний. Дневник внезапно оборвался, так и не завершившись.

Ксеро открывает дверь, за которой в темном углу свернулся калачиком обнаженный Клайд Проктор. При виде нас он вздрагивает и съеживается.

Я представляю себя скорчившейся в позе эмбриона, и только галлюцинация защищает мой рассудок. От этого воспоминания меня переполняют эмоции, и я едва стою на ногах. Но теплая рука Ксеро на моем плече придает мне сил.

— Аметист, — шепчет он.

Я встречаюсь с его обеспокоенным взглядом. Что бы он ни увидел в моих глазах, он отступает и выпрямляется. Этот ублюдок принадлежит мне. На этот раз я не сломаюсь. Я намного сильнее своего прошлого.

Обернувшись к Проктору, я шиплю:

— Вставай.

Он вздрагивает.

— Кто там?

— Посмотри и узнаешь.

Проктор поднимает голову и, встретившись со мной взглядом, ахает.

— Долли?

Оскорбление хлещет меня, как пощечина. Я вхожу в камеру, моя грудь вздымается и опускается от ярости.

— Присмотрись получше.

Узнавание мелькает на его лице, когда он понимает, что я не жена его босса, а женщина, которую он снимал, страдающую от множества унижений. Все признаки надежды превращаются в гротескную маску ужаса.

— Эми… о мой Бог. Мне жаль. Я не…

— Что не делал? — огрызаюсь я. — Не стоял в стороне, пока меня унижали и пытали ради видеозаписи? Не присоединился к поисковой группе, чтобы вернуть меня, когда я сбежала? Или ты собираешься отрицать, что дрочил мне в рот?

Проктор с криком отшатывается назад.

С рычанием Ксеро надвигается на мужчину, его ярость обжигает меня сзади, но я поднимаю руку, чтобы его остановить.

— Это моя месть, — говорю я.

Ксеро едва заметно кивает. Он буквально дрожит от желания разорвать этого человека на части, но сдерживается. Ради меня.

Через мгновение он вкладывает мне в руку рукоять ножа. Его низкое рычание разносится по камере, вторя рычанию дикого зверя, поселившегося в моем сердце. Оно грохочет от нетерпения, жаждет возмездия.

Адреналин бурлит в моих венах, наполняя меня силой, от которой дрожат пальцы в предвкушении убийства. Они сжимаются вокруг рукояти ножа, готовые нанести удар в любой момент.

— Зачем, Клайд? — спрашиваю я, тяжело дыша.

Он качает головой.

— Я не...

Я не слышу, что он говорит дальше. Не успеваю я