Столкновение - Бал Хабра

— Я бы не отказался от приватного шоу с твоим участием, Амара. Никакой силы воли не требуется.

Амара насмехается.

— Как будто я тебе по карману, Сэмпсон, — она резко встает. — Встретимся дома, Сам, вдали от земных отбросов.

Я смотрю ей вслед, а когда оборачиваюсь к Сэмпсону, он усмехается.

— Кажется, я ей нравлюсь.

— Чего ты хочешь?

Он смотрит на меня.

— Кто-то сегодня раздражительный.

— Сделай одно замечание по поводу месячных и попрощаешься со своей рукой.

Он машет пальцами перед моим лицом.

— Ты лишишь многих девушек волшебства.

— Или избавлю их от страданий, — пробормотала я.

Сэмпсон смотрит на меня с любопытством.

— Как обстоят дела с твоим заявлением?

— Перед тобой потенциальный магистр Стэнфорда, — бормочу я.

На прошлой неделе мои социальные сети были полны студентов, которые праздновали свое поступление в Далтон. Я ничего не получила, и когда я разговаривала с Лэнгстон, она сказала, что заявления на участие в кооперации рассматриваются дольше. Если терпение — это добродетель, то я ею не обладаю.

— Посмотри на это с другой стороны, ты можешь оказаться в солнечной Калифорнии, а не в Коннектикуте, — говорит он.

Безнадежность цепляется за меня.

— Вся моя жизнь здесь. Все профессора, с которыми я успела познакомиться, все мои друзья, — я делаю паузу, чтобы сдержать эмоции, забивающие мое горло. — Эйден.

— И я, — он улыбается, не в силах рассеять темное облако, нависшее над моей головой. — Но Эйден будет в Канаде. Ты бы все равно не оказалась в том же месте.

— За исключением того, что теперь я могу оказаться на Западном побережье, а не в нескольких часах езды.

— Ты поступишь в Далтон, а если по какой-то случайности не поступишь, я переведусь в Стэнфордский юридический, чтобы составить тебе компанию.

Мое сердце как будто перестало вмещаться в грудную клетку.

— Ты сделаешь это ради меня?

— Только скажи, Искорка.

У меня вырывается смех. Впервые мы использовали это прозвище в третьем классе после просмотра сериала "Мой маленький пони". Я была Искоркой, а Сэмпсон — Дэшем.

— Зная тебя, тебя примут сразу же, как только ты подашь заявление. Но я не для того всю жизнь слушала, как ты говоришь о дипломе юриста Далтона, чтобы потом его не получить.

Когда кто-то назвал мое имя, мы повернулись к Коулу Картеру, бегущему к нам. Он прижимается к статуе, чтобы перевести дух.

— Вы с ума сойдете! Я только что видел Донни Рая.

Увидеть Коула, проявляющего столько эмоций — большая редкость. Обычно он сидит в своем подвале, приклеившись глазами к экрану.

— Да, он ходит сюда, приятель, — говорит Сэмпсон.

Коул качает головой.

— Сегодня утром он был в новой закусочной "У Лолы" в Западном Хартфорде.

— Откуда такие новости?

— Он был с Лэнгстон, — он говорит это так, как будто это огромное открытие.

Я бросаю взгляд на Сэмпсона, чтобы убедиться, что не только я наблюдаю за умственным упадком Коула.

— Она его руководитель. Вероятно, они обсуждают курсовую работу, — говорю я.

— Конечно. Если бы работа требовала, чтобы его язык был у нее в горле.

Я подавилась слюной.

— Под языком в ее горле ты имеешь в виду поцелуй? — спрашиваю я, мой голос охрип, когда Сэмпсон похлопывает меня по спине.

— Мы оба знаем, что ты не неопытна, Саммер, — он бросает на меня бесстрастный взгляд, но смущение даже не проходит из-за этого откровения. — Да, они целовались.

— А разве это не запрещено? — спрашиваю я.

— В Далтоне запрещены отношения между профессором и студенткой. Вот почему я общаюсь с ассистентками, — говорит Коул. Мы смотрим на него, но он только пожимает плечами. — Так что, я думаю, это означает, что она оказывала ему особое внимание.

Внезапно все начинает приобретать смысл.

— Он пытается получить кооперацию. Вот почему он так мешал мне закончить заявление. Они оба это сделали.

— А Шэннон Ли сейчас учится в Принстоне, так что ему не нужно о ней беспокоиться, — добавляет Тайлер.

Струйка презрения просачивается в мои кости.

— Так что единственный его конкурент — это я.

— Если тебе нужны доказательства, я сделал снимок, — Коул достает свой телефон, чтобы показать нам.

Они вовсю целуются, и, хотя фотография зернистая, на ней хорошо видно, что происходит.

— Что ты собираешься делать?

Голова тяжелеет от нерешительности. Нужно анонимно сообщить об этом декану. Но я не могу позволить себе быть вовлеченной в эту неразбериху так близко к моменту принятия решения о поступлении в магистратуру.

Я опускаю голову на руки.

— Я не знаю.

Сэмпсон встает.

— У меня есть план.

Я смотрю на него сквозь пальцы.

— План?

Эйден спит.

В тишине комнаты можно расслышать его тихое дыхание и слабые звуки музыки, играющей где-то в доме. Я предполагаю, что это музыка Киана, поскольку он только что купил новую пластинку для своего проигрывателя. Он не преминул сказать, что таким образом он отгораживается от шумов, доносящихся из комнаты Эйдена.

Мой взгляд останавливается на светящемся экране телефона, лежащего на тумбочке, но тяжелая рука, обхватившая мой живот, не дает мне дотянуться до него. После ужина Эйден потащил меня наверх, и мы отпраздновали его победный гол, прежде чем он уснул.

Это была вторая игра Далтона против Йеля, и у нас было преимущество домашнего льда. Амара пошла со мной, хотя большую часть игры она провела, насмехаясь над студентами Йельского университета. Все закончилось тем, что она бросила жареной картошкой в парня из студенческого братства, и он закипел от злости.

Теперь, надеясь, что Эйден, как обычно, вымотан после большой игры, я осторожно поднимаю его руку и отвожу в сторону. Когда он не шелохнулся, я скатилась с кровати и схватила свой телефон, чтобы отправить быстрое сообщение.

Я шаркаю по комнате в поисках своей одежды, но она разбросана по всей комнате. Бросив тщетные поиски, я достаю свою сумку для ночевки, спрятанную в шкафу Эйдена.

Время идет, я одеваюсь и крадусь к двери. Под моим весом скрипят половицы, и сердце вырывается из груди. Я смотрю на Эйдена, чтобы убедиться, что его не разбудил шум, но его ровное дыхание продолжает звучать в комнате.

Открыть дверь так, чтобы громкие скрипы не разбудили весь дом, — задача не из легких, но мне это удается. В доме нет света, поэтому я достаю фонарик из телефона в качестве ориентира. Я расслабляюсь, когда тянусь к входной двери.

— Куда ты идешь?

Я вскакиваю. Телефон выскальзывает из моей руки и скользит по полу, чтобы приземлиться у ног Эли. Фонарик освещает его лицо.