Столкновение - Бал Хабра

Он покачал головой.

— Я не это имел в виду. У тебя есть все, чтобы стать лучшей. Я имею в виду, посмотри на своих сестер, они первые на всех соревнованиях.

Глаза Саммер наполняются грустью.

— И я горжусь ими, папа. Но это чертовски хреново, когда никто не гордится мной, — она бросает салфетку на стол и исчезает в коридоре.

Я встаю, чтобы последовать за ней, но не могу просто так уйти.

— Я не хочу проявлять неуважение к вам, сэр, но Саммер только и делала, что работала, чтобы добиться своего. Если вы хотите показать ей, что вам не все равно, просто поддерживайте ее решения. То, как вы сейчас себя ведете, только вредит ей, и я не буду стоять в стороне, пока моя девушка не может поговорить со своим отцом без того, чтобы он не перешел границы.

Серые глаза стали холодными.

— Ты ничего не знаешь о моей семье.

— Я знаю достаточно, — я вижу красное, и я уверен, что он тоже. — Я знаю, как она плакала из-за того, что вы предпочли ей карьеру, и как вы не удосужились узнать ее поближе даже после выхода на пенсию. Очень жаль, но я с гордостью могу сказать, что она — самая лучшая женщина, которую я когда-либо встречал, и это не благодаря вам.

Сестры Саммер ропщут. Я ожидал, что они рассердятся, что я так разговариваю с их отцом, но они улыбаются. Как будто они ждали, что кто-то прикроет Саммер так же, как она всегда прикрывала их.

Серена говорит.

— Он прав, папа. Ты так давишь на нее, чтобы она стала такой, как ты хочешь.

— Теперь, когда она делает то, что ей нравится, она будет чувствовать, что тебе все равно, — добавляет Шрейя.

Лукас Престон заерзал на своем месте.

— Девочки, идите в свои комнаты.

Не говоря больше ни слова, близняшки уходят.

Я поворачиваюсь к маме Саммер.

— Дивья, я прошу прощения, если...

Она поднимает руку.

— Нет, это нужно было сказать. Я могу вытерпеть столько всего, Люк, прошло уже много лет. Ты должен все исправить.

Его отсутствие ответа только еще больше злит меня, и я понимаю, что мне нужно уйти, пока я не наделал глупостей.

Я встречаю смущенный взгляд Дивьи.

— Я прошу прощения за то, что прервал ужин, но мне нужно отвезти Саммер домой. Спасибо за ужин.

Пройдя через коридор, я обнаруживаю, что ее комната заперта.

— Детка, это я. Открой дверь.

Проходит минута, прежде чем замок щелкает. Саммер сидит на кровати, держа в руках рамку с фотографией. Я сажусь рядом с ней и обнимаю ее. Это фотография их семейного Рождества.

— Мы были так счастливы здесь, — шепчет она. — Он мог бы стать хорошим отцом. Он был бы самым лучшим, но он решил этого не делать.

— Я думаю, он знает, и поэтому так себя ведет.

Она вздыхает.

— Он эгоист.

— Я знаю.

Проходит три такта молчания, прежде чем она снова смотрит на меня.

— Ты не должен был заступаться за меня. Я не хочу, чтобы это повлияло на хоккей.

— Меня это сейчас не волнует. Меня волнуешь ты. Если ты можешь рассчитывать на одного человека, который будет на твоей стороне, несмотря ни на что, то это я. Я не хочу, чтобы ты думала, что ты одна, потому что не проходит и секунды, чтобы я не думал о тебе.

Слезы застилают ей глаза, когда она целует меня. Я целую ее в ответ, и через мгновение она уже вся на мне. Она сидит у меня на коленях и тянет меня за галстук.

— Саммер... — я застонал, в основном потому, что мой самоконтроль ослабел с тех пор, как я увидел ее в этом платье.

— Давай, вычеркни это из списка моих желаний.

— Твои родители прямо за дверью.

— Они не войдут сюда. Пожалуйста? Я не хочу сейчас думать, — она начинает расстегивать пуговицы на моей рубашке, и ее задница надавливает на мою эрекцию, заставляя меня издавать придушенный стон. Ей никогда не нужно говорить "пожалуйста", но, когда это срывается с ее губ, мне хочется исполнить любое ее желание. Прежде чем я успеваю заговорить, она спускает бретельки своего платья, обнажая грудь. Я не сопротивляюсь, хватаю ее за бедра и прижимаю к себе. Она стонет от удовольствия, целуя меня в шею.

Я настолько чертовски тверд, что не могу вспомнить, почему я решил, что это плохая идея.

— Вынь меня...

— Солнышко, — мы поворачиваем головы к двери, через которую доносится голос Лукаса Престона.

Точно, вот почему.

Я вскакиваю, стаскивая Саммер со своих колен. Я едва успеваю застегнуть пуговицы, как он снова стучит.

— Мы можем поговорить, Саммер?

Я заправляю свою измятую рубашку, а Саммер просто сидит. Улыбаясь.

— Я уже говорила тебе, как сексуально ты выглядишь в этом костюме? — ее даже нисколько не настораживает мужчина по ту сторону двери.

— Саммер, — предупреждаю я, беря на себя обязанность подтянуть ее бретельки и поправить волосы. Она сдерживает смех, пока я проверяю, все ли в порядке, но мой взгляд наконец заставляет ее сесть прямо. Ее глаза все еще горят озорством.

— Господи, не смотри на меня так.

— Как?

— Как будто ты хочешь, чтобы мой член был у тебя во рту.

Она улыбается еще шире, когда я это говорю, и я отхожу, пока не совершил опрометчивый поступок. Я открываю дверь перед Лукасом Престоном, который осматривает мою одежду. Точнее, мой испачканный помадой воротничок. Черт.

— Эйден, ты не мог бы оставить нас на минутку?

Голос у него напряженный, но его нейтральное выражение лица достойно похвалы, учитывая, что всего несколько минут назад он хотел оторвать мне голову. Я хочу отказаться, но Саммер подходит ко мне сзади и ободряюще кивает, и я сжимаю ее руку, прежде чем оставить их наедине.

44 | САММЕР

Сегодняшняя ночь — это сплошной взрыв эмоций, и ситуация, сложившаяся передо мной — это последнее, чего я ожидала.

— Я был неправ, — говорит он.

Я поднимаю голову и смотрю на папу с затуманенными глазами. Я никогда не видела, чтобы он плакал. Ни когда он проиграл в чемпионате, ни когда сломал ребра, и уж точно не когда умер его отец. Никогда.

— Я обдумывал то, что ты мне сказала, и начинаю понимать, что ты чувствуешь. Ты не приз, который нужно выиграть, Саммер. Ты — человек, моя дочь, и тебе нужна моя