Ничего мне не обещай - Меган Брэнди

уже собирались перед отъездом, и горничные были здесь, так что я просто бесцельно брожу по дому. Я роюсь в сумке в поисках одежды, чтобы переодеться, и долго сижу в ванной, чтобы убить время. Когда я снова подхожу к своему чемодану, чтобы сложить одежду, я слышу:

– Мейсон.

– Да? – У меня хриплый голос, поэтому я прочищаю горло и повторяю снова: – Да?

– Садись, – говорит Пейтон мягко.

Наконец я поднимаю на неё взгляд, и мои плечи расслабляются, когда я замечаю одеяло, накинутое на её плечи. Под ним она прячет Дитона.

– Вы покраснели, мистер Джонсон?

Я хмурюсь, а она смеется, откинувшись на груду подушек за спиной.

Вздохнув, я приподнимаю бровь, и Пейтон улыбается. Когда я опускаюсь рядом с ней на подушки, Пейтон становится слегка тревожной.

– Ладно, я никогда раньше не видел, чтобы кто-то кормил грудью, так что… Возможно, я немного нервничаю, но только потому, что не хочу доставлять тебе неудобств.

Она кивает, заглянув под одеяло, прежде чем снова посмотреть на меня.

– Да, честно говоря, сначала было немного неловко, особенно в больнице. Медсёстры просто заходили и проверяли, как он себя чувствует, и убеждались, что всё идёт как надо. Возможно, мне казалось странным, что люди смотрят на меня, потому что я молода, или, может быть, потому что мне все в новинку, я не знаю. Но через некоторое время я перестала напрягаться. – Она пожимает плечами, глядя на меня.

– Ты чувствуешь его? Я имею в виду, это больно или…

– Теперь уже не больно. Я знаю, когда он ест, а когда засыпает. Как сейчас, – тихо говорит она, и её руки начинают двигаться под одеялом. Я вижу копну темных волос Дитона, но Пейтон уже на другой стороне кровати.

Она смотрит на меня.

– Почему ты не нервничаешь рядом с ним?

– Что ты имеешь в виду?

– Я имею в виду возможность подержать его или поиграть с ним. Клянусь, Паркер сходит с ума, если он шевелится у него на руках, и не заставляй меня говорить про Нейта. Он напрягается и начинает паниковать, если он заплачет хотя бы пять секунд.

– Я ненавижу, что они видят его чаще, чем я. – Слова вылетают прежде, чем я успеваю их осознать, и мой взгляд устремляется в её сторону. – Я имею в виду…

Я пытаюсь отступить.

– Ты имел в виду то, что сказал. – Черты лица Пейтон смягчаются, когда она шепчет: – Ты ненавидишь, что они видят его чаще, чем ты.

Она кусает губы, переводя взгляд с меня на него.

– Мне нравится, что ты ненавидишь это.

– Правда?

Она кивает.

– Мне нравится, как сильно ты заботишься о нём. Как часто ты звонишь, чтобы поговорить с ним, даже несмотря на то, что он не понимает. Мне нравится, как ты навещаешь его. Не из-за меня, из-за Дитона.

– Мне всегда интересно, чем ты занимаешься, и я хочу проведать тебя.

– Я знаю, и мне это тоже нравится.

У меня возникает вопрос, и я заставляю себя задать его:

– Как ты думаешь, я бы понравился Дитону-старшему?

Не знаю, чего я ожидаю, но улыбка Пейтон становится шире, и моё сердце начинает сильно биться в груди. А потом она говорит:

– Я знаю, что ты бы понравился. Иногда я разговариваю с ним о тебе, во сне, конечно.

Её щёки розовеют, но у меня нет времени размышлять, почему она стесняется в этом признаться.

Она разговаривает с ним… обо мне.

Это важное открытие.

Это подобно камню, брошенному в спокойное озеро. Она вызывает во мне бурную реакцию, заставляя меня понимать, что именно для меня значит Пейтон. Мои чувства к ней полностью трансформируются.

Я смотрю в её глаза, и в этот момент появляется крошечная ручка, сжимающая край одеяла. Дитон тянет его вниз, и я вижу его маленькое личико. Его глаза встречаются с моими, Дитон улыбается, не отрываясь от Пейтон.

Я поднимаю взгляд на неё и, увидев, что она уже смотрит на меня, протягиваю руку и провожу большим пальцем по её губам.

– Я… Я так сильно хочу поцеловать тебя, Прелесть, – говорю я, сглатывая. Вместо того чтобы действовать, я добавляю: – Я собираюсь выйти на балкон.

Я вижу разочарование в голубых глазах Пейтон, но я не могу думать об этом прямо сейчас, поэтому убеждаю себя, что мне показалось.

Выйдя на улицу, я делаю глубокий вдох, пытаясь успокоить бушующие внутри меня эмоции. Подняв голову, я оглядываю помещение: в бассейне и игровой зоне тише, чем вчера вечером, а в ресторане в два раза больше народу, чем обычно. Однако, что действительно привлекает моё внимание, так это огни на веревках в дальнем углу. Свадьба.

– Я полагаю, это и есть то, что они имеют в виду, когда говорят «сказочная свадьба»? – спрашиваю я. Пейтон подходит ближе и кладет руки на перила. Должно быть, она видит вопрос в моих глазах и отвечает на него прежде, чем я успеваю его задать:

– Дитон устал, я не уверена, что у меня хватит духу посадить его в коляску, чтобы добраться до спа.

Я качаю головой.

– Оставь его. У него был долгий день, он фотографировался с персонажами и изучал мир.

– О да, он, должно быть, так устал, – поддразнивает она в ответ.

Я засовываю руку в карман, вытаскиваю её и сжимаю в кулак.

– У меня есть для тебя кое-что сегодня.

Она слегка хмурится, но ее губы дрожат от волнения, когда я раскрываю ладонь, и ее взгляд останавливается на маленьком изделии из стекла. Ее губы приоткрываются, и когда она протягивает руку, ее взгляд встречается с моим, словно спрашивая разрешения.

Я киваю, и она осторожно берет его у меня. Она улыбается, наблюдая, как стекло переливается от розового к голубому в зависимости от того, как на него падает луч света.

– Он такой красивый, – тихо говорит она.

– Это цветок лотоса, – отвечаю я.

Пейтон рассматривает его более внимательно, ее пальцы нежно скользят по гладкой окантовке.

– Женщина сказала, что они растут даже в самых неблагоприятных условиях, потому что они такие же упрямые и сильные, как и вы с Дитоном, – говорю я, чувствуя, как потеют ладони. – Лепестки лотосов закрываются на ночь, чтобы открыться снова на следующий день. Это все равно что выйти из тьмы и вновь увидеть свет.

Пейтон с нежностью смотрит на маленький цветок, и в ее взгляде читается страстное желание. Она прижимает его к груди, закрывает глаза, а затем снова открывает их и поднимает на меня взгляд.

– Спасибо, Мейсон. Это… идеально, – говорит она с искренней улыбкой.

Я киваю,