Ничего мне не обещай - Меган Брэнди

наблюдая, как она ставит цветок на маленький столик рядом с нами. Затем она поворачивается ко мне лицом, заставляя меня сделать то же самое, откидывает голову назад и улыбается мягкой лукавой улыбкой, от которой у меня по коже бегут мурашки.

Она бросает взгляд на вечеринку внизу и снова смотрит на меня.

– Ты собираешься пригласить меня на танец или это только для пляжа? – спрашивает она.

Меня охватывает жар, и я обнимаю ее, притягивая к себе с такой силой, что Пейтон задыхается, а ее ладони упираются в мою грудь. Медленно ее руки скользят вверх, обвиваясь вокруг моей шеи, и я прижимаю ее еще ближе, наклоняясь так, чтобы моя голова могла покоиться на ее голове.

Музыка негромкая, но она легко доходит до нас, и мы раскачиваемся в такт, наслаждаясь моментом.

Трудно не заслушаться словами песни «What's Mine Is Yours» Кейна Брауна и не представить, что они звучат только для нас двоих.

Я и не знал, что способен на такие чувства. Раньше я подшучивал над своим отцом, когда он говорил с моей мамой так, словно читал стихи из книги, или говорил о ней, словно она была ангелом, посланным сюда специально для него. Но теперь… Я понимаю.

Я понимаю это чувство абсолютной влюбленности, потому что эта девушка – всё для меня.

Она – свет, солнце и разум.

Кажется, что, несмотря на всё, что произошло, и на всю ту боль, через которую она прошла, всё это было предначертано судьбой, чтобы привести её именно сюда. Прямо ко мне.

Мои руки обхватывают её, и мы оказываемся вплотную друг к другу. Она делает то же самое, её ладонь нежно касается моего затылка. Это ощущение настолько ново и удивительно, что по мне пробегает дрожь, и я с уверенностью понимаю, что больше ни с кем не испытаю ничего подобного.

И я не хочу.

Мне необходимо, чтобы она стала моей.

Прошу тебя, будь моей, милая.

Когда песня заканчивается, я медленно отпускаю её, и с каждым шагом, который увеличивает расстояние между нами, на мои плечи ложится тяжесть.

Я пытаюсь улыбнуться и отступаю, делая всё возможное, чтобы пройти мимо Пейтон, не касаясь, потому что моих чувств слишком много.

Это и слишком много, и одновременно недостаточно, и, возможно, я немного взволнован. Я делаю шаг в сторону, но в этот момент её маленькая ручка прижимается к моему животу, останавливая меня.

Я замираю, и только мой взгляд движется, поднимаясь и встречаясь с её взглядом.

Её пальцы дрожат, а между бровей пролегли морщинки.

Я не двигаюсь.

Ладонь Пейтон находит мою, и её прикосновение слишком нежное, когда она берёт её и поднимает, прижимая к своей груди.

Её сердце бьётся так же неконтролируемо, как и моё. Когда она становится ближе, в голове эхом отдаётся тяжёлый стук моего сердца.

Пейтон сглатывает. Её губы приоткрываются, и она шепчет:

– Эй, Мэйс?

Я не говорю ничего, просто жду.

– Я… Я не могу смириться с мыслью, что этого не произойдёт, – говорит она.

Мне требуется секунда, на самом деле две, но затем до меня доходят её слова.

В конце концов, я думал об этом же.

Я сокращаю расстояние между нами, опуская руки по швам.

– Ну что ж, Прелесть, – хриплю я, мой голос звучит слишком низко. Я нуждаюсь в том, чтобы поцеловать Пейтон. – Ты знаешь, что делать, не так ли?

– Мне страшно.

– Не так страшно, как все, что ты уже прошла.

– Что, если я сделаю тебе больно? – тихо спрашивает она.

– Я прощу тебя.

– Обещай мне, – шепчет она. – Обещай мне, Мейсон.

– Я обещаю тебе, малыш.

Она приподнимается на цыпочки, и мир, кажется, замирает.

Искры летят, фейерверк гремит, а медная нота трубы звучит в моей душе.

Она целует меня, и это словно раскалывает меня на части. Кости ломаются от удовольствия.

Она сводит меня с ума своими сочными губами, мягкими, как подушка, пышными, словно облака, и, черт возьми, такими нежными.

Ее губы пахнут сахаром и медом.

Я обнимаю ее и не осознаю, что делаю.

Пейтон выгибается навстречу мне, ее язык находит и переплетается с моим, движения нежные, но смелые, длинные и требовательные. И когда с ее губ срывается тихий, жалобный стон, мне приходится схватиться за стену, чтобы не упасть.

Моё тело, словно в лихорадке, сотрясает дрожь. Это всепоглощающее чувство, которое я не могу объяснить, наполняет меня изнутри, словно сжигая заживо. Я словно в огне. Это сенсорная перегрузка и бесконечное напряжение.

Это сводит нас с ума, и если у меня есть право голоса в этом мире, то оно никогда не изменится, потому что, боже мой, теперь я понимаю: вот почему я существую.

Вот почему моя семья несколько десятилетий назад купила дом в маленьком городке под названием Оушенсайд. Вот почему девочка по имени Лолли подружилась с мальчиком по имени Паркер. Вот почему она влюбилась в моего кузена Нейта. Чтобы привести их в Оушенсайд.

Чтобы привести её ко мне.

У Пейтон было несколько целей в этой жизни, но одной из них точно должен был стать я.

Я же послан сюда с единственной целью – любить Пейтон и Дитона так, будто они мои. Моя семья.

В моих глазах так и есть.

Я не позволю ничему встать между нами.

Я никого не буду любить так, как люблю их.

Я просто не смогу.

Я могу лишь надеяться, что Пейтон испытывает те же чувства и знает, как сильно я люблю её сына. Пусть он и не является моим кровным родственником, это не имеет значения. Он по-прежнему дорог мне, и если сегодняшняя ночь станет началом чего-то нового, если мы с ней станем настоящими родителями, то он будет единственным малышом, которого я хочу для нас.

Мы всегда будем втроём. Ему никогда не придётся сомневаться, что мои чувства изменятся из-за того, что он не мой родной сын. Это не так. Такого не случится.

Возможно, я слишком сильно фантазирую, но как я мог не мечтать об этом?

Я ждал этого момента несколько месяцев, и вот он настал. Девушка моей мечты в моих объятиях, её губы нежно касаются моих, а сердце бешено бьётся.

Надеюсь, это никогда не закончится.

Я надеюсь, что Пейтон будет целовать меня до тех пор, пока её губы не онемеют, а я не устану.

Я надеюсь, что её губы будут нежно касаться моих, пока её колени не ослабнут и я не смогу поднять её на руки, чтобы отнести в нашу