Ничего мне не обещай - Меган Брэнди

И когда она, наконец, уснёт, я хочу быть тем, кого она увидит во сне. И, конечно же, я уверен, что она будет видеть меня в своих сновидениях.

Она – девушка моей мечты.

Пожалуйста, позволь мне стать её мужчиной.

Глава 29

Пейтон

Раньше, март

– Как жаль, что ты не видел закат прошлой ночью. Я была словно в облаках.

– Я видел.

С улыбкой я смотрю на него, его карие глаза светятся.

– Ты видел?

Что-то в его лице смягчается, и я поворачиваюсь к нему, протягивая руку, чтобы переплести пальцы.

– Конечно, я видел. Я был с тобой, малыш. И всегда буду.

– Жаль, что у меня не было времени сводить Дитона на пляж перед тем, как отправиться домой. Он так любит воду! Когда он вырастет, он наверняка станет одним из тех пляжных мальчиков.

Он протягивает руку, и его теплая ладонь касается моей щеки.

– Я с нетерпением жду этого.

Мое сердце сжимается от боли, и я тянусь к нему, проводя рукой по его темным волосам.

– Я скучаю по тебе.

Он широко улыбается, и я медленно моргаю, его образ начинает расплываться.

Я открываю глаза и оглядываюсь вокруг, когда Мейсон глушит двигатель. Мы вернулись в его пляжный домик.

– Привет, соня, – шепчет он, кивая в сторону задней части дома. – Мистер спал так же крепко, как и ты. За всю дорогу он не издал ни звука.

Мои губы приподнимаются в улыбке, и я отстегиваю ремень безопасности, разминая затекшие конечности.

– Это потому, что мы проснулись раньше обычного, чтобы избежать пробок, – отвечаю я.

– Если ты думала, что я проведу свой последний день впустую, часами простаивая на шоссе, то ты ошибалась, Прелесть. Мы правильно используем наш последний день.

Он выходит из машины, и я следую за ним, наблюдая за его движениями, пока Мейсон обходит автомобиль. С каждым его шагом внутри меня все трепещет, чувства, которые я не испытывала долгое время, и некоторые совершенно новые, накатывают все сильнее и сильнее. Нервы, к которым я не привыкла, трепещут у меня по спине, и я прикусываю губу, поднимая глаза, когда Мейсон оказывается слишком близко.

Я забываю дышать, когда он наклоняется ближе, упираясь ладонями в оконное стекло по бокам от меня.

– Вот как это произойдет, – шепчет он. – Поздний завтрак, купальные костюмы, пляж, костер.

Я сглатываю, набирая полные легкие воздуха, и запрокидываю голову, чувствуя головокружение – результат его близости.

– Это правда? – спрашиваю я.

– Да.

Мейсон прижимается ко мне всем телом, его ухмылка становится бесстыдно озорной. Он открывает рот, и я приоткрываю свой, а затем он отталкивается, рывком дергает заднюю дверь и исчезает внутри.

Я застываю на месте ещё на мгновение, и до моего слуха доносится его хриплый смешок.

Боже, он знает, как на меня действует.

Что же он со мной делает?

Я в напряжении, мои нервы натянуты, и я только что проснулась. Я чувствую, что могла бы пробежать несколько миль, но я ненавижу бег. Это последнее средство, к которому я прибегаю, когда мне нужна кардиотренировка.

Есть и другие виды кардио, дорогая.

О мой бог. Моё лицо вспыхивает от грязных мыслей, и тут, конечно же, снова появляется Мейсон, держа Дитона на руках. Он приподнимает бровь, но на его губах появляется понимающая улыбка.

Я разворачиваюсь и направляюсь к двери, стараясь притвориться, что его смех не проникает глубоко внутрь меня. Мейсон передаёт мне ключи, и я вожусь с замком, не совсем осознавая, что делаю, наполовину поглощённая разговором, который он ведёт с моим сыном.

– И после этой ужасной овсяной каши без вкуса, которую ты съел быстрее, чем бутылочку со смесью, мы наденем на тебя новые плавки Buzz. Я думаю, они тебе понравятся. Сам я больше люблю другое, но… может быть, об этом поговорим, когда ты станешь старше.

– О, боже мой! – смеюсь я, резко разворачиваясь к нему лицом и чуть не спотыкаясь о порог двери.

Мейсон откидывает голову назад и смеется.

– Я знал, что ты подслушиваешь.

– Ты прямо за мной, – игриво закатываю глаза, входя в дом.

– Это правда, но тебе потребовалось около пяти попыток, чтобы открыть дверь.

– Это напомнило мне об одной летней ночи, когда мы с ребятами пришли домой пьяными. Уверен, я упал с крыльца, пытаясь открыть дверь. – Он хихикает, но замолкает на полуслове. – Или, может быть, это был Чейз.

Теперь я смеюсь и качаю головой, прежде чем упасть на диван.

– Ладно, кто готовит завтрак?

– Тот факт, что в прошлый раз у меня подгорел тост, означает, что мы разберемся с этим вместе.

– Я могу нарезать фрукты. Но разве я смогу поджарить бекон или испечь блинчики, не испортив их?

– Хм, – Мейсон опускается на ковер, кладет Дитона себе на грудь и приподнимает его, чтобы тот мог вытянуть ноги и притвориться, что встает. Он улыбается моему сыну, двигая его так, словно они танцуют.

– Как насчёт яичницы-болтуньи с сыром в тортилье? Мы же не можем так сильно облажаться, правда?

Я переворачиваюсь на бок, подпираю голову рукой и наблюдаю за ними обоими.

Мейсон ведёт себя с Дитоном так естественно. Он не расстраивается и не спешит вернуть его обратно. На самом деле всё совсем наоборот. Когда Дитон начинает капризничать, Мейсон подбегает, хватает его и уносит прочь. Когда он голодный, Мейсон спрашивает, есть ли бутылочка, желая покормить его сам. Когда Дитон устаёт, Мейсон прижимает его к груди и ходит туда-сюда, пока его маленькие глазки не закроются, и даже тогда он не опускает его на землю. Он садится, прижимая Дитона к груди.

К сердцу…

Мейсон поднимает на меня взгляд, и я несколько раз моргаю, осознавая, что он ждёт моего ответа, но я забыла, что именно он спросил.

– Что?

Он хихикает, поднимая Дитона в воздух, и смеётся, когда тот визжит и широко улыбается. Слюна Дитона, длинная и липкая, падает, и Мейсон подпрыгивает, но она всё равно попадает ему на шею.

Я смеюсь, перекатываясь на спину, и он протягивает руку, хватая меня за толстовку.

– О, это забавно, да? – поддразнивает он, стаскивая меня с дивана, пока я не оказываюсь рядом с ним. Он кладёт Дитона мне на грудь, затем наклоняется и проводит ладонью по моей щеке.

Я взвизгиваю, вытирая мокрое пятно, и откатываюсь на полпути в сторону, удерживая Дитона от падения.

Когда я оглядываюсь, Мейсон опирается на руку, нависая над нами обоими.

В комнате внезапно воцаряется тишина, и, когда он наклоняется ко мне, я задерживаю