Цвет Драконьей луны - Ксения Анвиль

Она опустилась на скрипнувшую постель: совсем не перины. Чем дольше Клэр думала о том, что скажет Дестану при встрече, тем больше терялась. Они не виделись с последнего столкновения со жнецами, и она не знала, что могло измениться с тех пор. Ожесточилось ли его сердце после тех потерь, что понесло его войско? Как он отнесся к тому, что они с Шиайхой кинулись сами сражаться с высшими жнецами? Марше вот это не сильно понравилось. Клэр почувствовала неприятный укол совести. Она собиралась обвинить Дестана в том, в чем была повинна сама: в эгоистичном решении рискнуть своей жизнью ради поставленной цели. И тем не менее она не жалела о том, что сделала. Она вспомнила о Тине: о её бледном лице с закрытыми веками, о стремительно холодевших руках, о розмарине, что должен был прорасти там, где покоились клыки её дракона. Нет, она всё сделала правильно.

Половицы за дверью скрипнули, замок проскрежетал от проворачиваемого ключа. Клэр напряглась: это же не может быть ловушкой? И всё же она вскочила с постели, не в силах сдержать натянутых нервов. В свете проёма она узнала абрис родной фигуры. Это был он. Всё, что Клэр собиралась сказать, вдруг исчезло.

Дестан молча прошёл к столу и зажёг свечи. Оранжево-жёлтый свет тут же выхватил из черноты его резкие черты, заплясал на лбу, обрисовал скулы и тонкие губы, пролег тенями под носом и бровями. Клэр почувствовала острое желание прикоснуться к нему, но его вид, показавшийся ей отстраненным, заставил её сдержаться.

— Сидишь тут, как мышка, — тихо произнёс он, повернувшись к Клэр.

— Ведьмы привычны к сумраку, сэр Элеан, — незамедлительно ответила она.

— Леди Антелина остра на язык, — усмехнулся Дестан.

Повисла продолжительная пауза.

— Почему ты здесь? — Дестан прервал тишину. В его голосе прозвучали железные ноты.

— Я могла бы спросить то же самое. Неужели ты решил, что справишься со всем в одиночку?

— Так было бы безопаснее, — выдохнул он. — Если бы ты осталась в цитадели, мне бы не пришлось переживать, что с тобой может что-то произойти.

— А я, значит, должна переживать о том, что может случиться с тобой здесь? Это нечестно, Дестан. Ты уже рисковал своей головой, выступив на этом бессмысленном турнире. Зачем это было нужно?

— Я подозревал сэра Лестера, — коротко ответил он и сложил руки на груди, закрываясь. — Тебе нечего здесь делать. Ты не можешь вызвать сюда дракона и разнести своей силой Вайтгард до основания. Нужна осторожность.

— Я бы не сказала, что осторожность – твой конёк, — фыркнула Клэр. — Ты собирался убить мортамера, если бы это был он, на глазах у всего королевского двора. И вообще, что ты имеешь против моих методов?

— Я против того, чтобы ты пользовалась силой своей богини. Я видел, что случилось, ты пролежала, как мёртвая, несколько суток. Боялся, что ты уже не очнёшься, пока Марша не прислала мне весть о том, что ты проснулась.

— Это того стоило. Мы уничтожили почти всех жнецов, а тому единственному, что сумел сбежать, теперь приходится прятаться под чужой личиной. Я уже слышала подобное от Арса и от мастера Арвинга, но мне казалось, что ты-то меня понимаешь.

— Глупая, — не выдержал Дестан и схватил Клэр за запястье, глядя ей в глаза. — Ты чуть не умерла. Понимаешь это?

— А Тина действительно умерла. Мы все жертвуем собой. — Клэр не отводила глаз и не стремилась вырвать своей руки из хватки Дестана, но оставалась неумолимо тверда.

— Это не значит, что нужно делать это всякий раз, как представляется такая возможность. Ты совсем не ценишь свою жизнь? — он отпустил руку ведьмы и отвернулся к окну, ожидая ответа.

Клэр замялась, пытаясь найти подходящие слова – достаточно обтекаемые, чтобы их прямой смысл мог ускользнуть. Прежде она без сомнения сказала бы, что её жизнь мало что стоит, ведь самопожертвование было одной из тех ценностей, что внушались им как защитникам королевства. Но сейчас она чувствовала, что такой ответ привёл бы мужчину в бешенство.

— А меня ты вообще ценишь? — продолжил Дестан.

Она вдохнула и замерла, не ожидав такого вопроса.

— Конечно.

— Тогда слушай. Даже здесь я по-прежнему твой капитан и я приказываю тебе вернуться в цитадель. — его взгляд был устремлён куда-то за стекло, а в голосе звенела сталь.

— Нет.

Дестан сжал челюсть. Затем вновь развернулся к Клэр и обхватил ладонями её лицо.

— Как ты не понимаешь, я не могу тебя потерять.

— И поэтому я не уйду, — настойчиво прошептала Клэр, и мягкий выдох гласных касался его губ. — Ты больше не будешь один.

— И за что только я выбрал такую упрямую женщину, — вздохнул Дестан, и чернота его глаз стала глубже.

— Может, за это и выбрал.

— Да.

Дестан ещё мгновение смотрел ей в глаза, словно хотел убедиться, что она действительно останется рядом.

— Ты моя. Кинжал, засевший в моем сердце. И я умру, если попробую его извлечь.

Клэр показалось, что он сказал даже больше, чем собирался.

— А я хотела быть цветком, распускающимся вот здесь, — Клэр прикоснулась ладонью к левой стороне его широкой груди.

— Оставь цветы неженкам, — она услышала в его голосе будоражащую низкую хрипотцу.

И Дестан впился в её губы жадным, долгожданным поцелуем, стирающим все недомолвки, все сомнения, всю холодность, что установилась между ними. Он гладил её лицо, а она прижималась к нему, и дыхание отчаянно запрыгало от близости тепла, которого она так желала.

Дестан усадил Клэр на стол и провёл губами по её шее. Она запрокинула голову, открываясь этим горячим прикосновениям и вздрагивая от каждого обжигающего выдоха. Её волосы скользнули волной по спине. Оторвавшись от мягкой девичьей кожи, Дестан затушил огонь, и составил канделябр на пол.

— Здесь и так сейчас всё сгорит, — произнёс капитан и спустил верх лёгкого ночного платья Клэр до пояса.

Прохлада облизала обнажившуюся грудь Клэр. Дестан усеял россыпью поцелуев её плечи, по которым тут же пробежала лёгкая дрожь. Но это ощущение беспокоило её недолго. Они с жаром соприкоснулись телами, вжимаясь друг в друга так отчаянно, так сильно, словно это был некий рубеж,