Цвет Драконьей луны - Ксения Анвиль

след должен быть верным: высшие мортамеры были существами совсем другого порядка, нежели обычная нечисть. Дестану даже думалось, что они слишком уж близки к людям: так же стремятся к власти и готовы ради неё разрушать всё на своем пути, только более буквально, чем это делали политики. Тем не менее мастера Шедхарда они раскрыли лишь по случайности, а сколько бы он мог так скрываться прямо у них под носом, не предпринимая ничего, что могло бы его выдать? Но некое самолюбие – самолюбие существ, считающих себя выше людей, – не позволило бы предводителю жнецов спрятаться среди крестьян и остаться не у дел. Так рассуждал Дестан по пути в деревеньку Пу́стыш, где готовили нападение на Бернавы повстанцы.

Даже без участия Тонитрукса бой оказался короток. Но победа не принесла Дестану никакой радости, и он осматривал трупы вчерашних горожан и крестьян, которыми кто-то не слишком умело манипулировал, с жалостью. Он смотрел на возвышающуюся мельницу – самую высокую постройку Пустыша – и думал о том, что этих людей перемололи жернова политических игрищ не тяжелее, чем зерно, хлеб из которого вскоре подадут к королевскому столу на завтрак.

Затем вместе с отрядом они прибыли в сами Бернавы. Там, в известном доме терпимости, он и казнил зачинщика заговора под женские крики ужаса. Все это казалось слишком просто и оттого противнее. Впрочем, возможно, приговор, вынесенный его рукой, оказался куда более милосердным, чем тот, что мог ожидать виновника в тюремных стенах, где его подвергли бы сначала мучительным пыткам.

«Лишь бы это было не напрасно», — терзала Дестана одна-единственная мысль, с помощью которой он пытался унять зов своей совести.

Конечно, этого было недостаточно, чтобы стать главой королевской гвардии, но хватило, чтобы попасть в её ряды, доказав свою верность короне. Молва о том, с какой лёгкостью он сражался, опередила его, хоть, по его собственному мнению, вовсе не делала ему чести. Сам он не стал бы складывать хвалебную песнь о своём подвиге. Но цель была достигнута: десница Морвейн собрал у себя нескольких представителей гвардии для дальнейшей беседы о готовящихся мятежах.

Он восседал за широким столом, усеянным множеством бумаг, и, прежде чем приступить к разговору, что-то сосредоточенно расписывал на пергаменте, вынуждая бравых рыцарей замереть в почтительном молчании. Когда он наконец поднял голову, оторвавшись от письма, он начал так, словно их беседа была прервана до этого:

— Нам удалось приструнить этих самонадеянных глупцов, — бесцветный голос Морвейна растекался по кабинету. — Они полагали, что могут решать, с кем и когда сочетаться браком нашему монарху. Средства, выделенные на восстановление пострадавших поселений, теперь будут поступать более избирательно.

«Да почтит небо светлую Нинарель», — подумал Дестан о прошлой королеве.

— Но это не значит, что при дворе не осталось тех, кто против новой власти. Кто-то шепчется, — сказал Морвейн, переводя внимательный взгляд с одного воина на другого, — что молодая королева может иметь слишком большое влияние на нашего монарха. Вы должны быть готовы пресечь жизнь каждого, кто распускает язык, без колебаний и по первому моему приказу.

Чем больше лицо герцога казалось Дестану каким-то размытым, тем больше он утверждался в мысли, что именно он имеет двойной лик. Хотя капитан знал, что запах амбры проявляется только после смерти мортамера, он всё равно инстинктивно сжимал ноздри, втягивая воздух.

— Сэр Элеан, я слышал о том, как ловко вам удалось расправиться с мятежниками, — вдруг обратился Морвейн к Дестану. — Это достойно признания. Я рад, что вы присоединились к нам.

— Ваши слова – уже награда для меня, — поклонившись, ответил он.

— Скажите, а княжна Перьяверд давно приходится вам любовницей?

Дестана будто пронзило стрелой. Он подавил желание обернуться на других рыцарей, которые вряд ли должны были слышать это. «Судя по всему, — решил капитан, — он хочет застать меня врасплох».

— Она сразила меня, как только я её впервые увидел, — нашёлся Дестан.

— Любите экзотику? — усмехнулся Морвейн. — Этот причудливый акцент… Понимаю. Только уж чересчур бледна, вы не находите?

— Мне по вкусу светленькие, Ваше Высочество, — без выражения отозвался воитель.

— Не имею ничего против. Просто знайте, что в этом замке не происходит ничего, о чём я бы не знал, — улыбка Морвейна была хищной.

— Я учту, Ваше Высочество.

«Так он знает о нас? В курсе ли он, что мы не те, за кого себя выдаем?», — внешне Дестан не выдал никакого волнения, но сумрак сгустился в его душе. Ситуация явно накалялась. «Мы совершенно не готовы жить среди пауков и их сетей» — пришёл он к неутешительному выводу. Их прежний прямолинейный уклад абсолютно не подходил к здешним подковёрным играм. Незримая верёвка вокруг шей Клэр и Дестана затягивалась всё туже, а времени на их миссию явно оставалось всё меньше.

— Кстати, — вкрадчиво сказал Морвейн, когда Дестан уже собирался уходить вслед за другими рыцарями, — Его Величество желает вас видеть, сэр Дестан. Хочет представить вас к награде, но без шумихи: сами понимаете, это довольно скоро для человека ваших заслуг, что может вызвать осуждение. Но и не заметить вашей доблести наш славный король не мог. Завтра днём будьте любезны явиться.

— Если на то воля Его Величества, я буду признателен оказанной чести, — поклонился Дестан и покинул кабинет десницы.

Вечером он всё же снова оставил записку Клэр, просунув её в дверную щель. В конце концов, это вполне могло быть и любовным посланием, за что, как он понял из разговора с Морвейном, его не спешили осудить. Он вкратце описал свой разговор с герцогом, что вызвало у Клэр одновременно ужас и улыбку: удивительно, как быстро их связь раскрывалась со стороны. Для заговорщиков это преступно неосмотрительно, но для влюбленных – удивительно неловко. Поведал Дестан и о предстоящем визите к королю. Что ж, так или иначе признание со стороны Аделарда играло им на руку. Больше всего Клэр боялась, что её отошлют со двора, и тогда Дестану пришлось бы справляться с их задачей в одиночку.

«Шиайха, — позвала она, — ты где-то рядом?».

«В ближайшем лесу, — спокойно ответил дракон. — Что-то случилось?».

«Не то чтобы, просто мне ужасно беспокойно. Мы пытаемся действовать скрытно, но в итоге попадаемся раз за разом. Такое чувство, будто эти люди всё знают наперёд».

«Это их способ выживания, — заметил Шиайха. — Они бы поубивали друг друга, если бы не действовали