Жена – калека дракону (не) нужна - Кристина Юрьевна Юраш

видела его не один раз. На афишах, газетных снимках, портретах в витринах ювелирных лавок. Глория меняла платья и причёски. Танцевала в золоте, серебре, синем шёлке. Но одно украшение оставалось неизменным. Всегда.

— У неё такой же, — прошептала Мелли. — Я видела в газете. Молочно-белый.

— Похожий, — прошептала я.

— Один и тот же на каждом выступлении! Значит, у неё нет самолевитации. Она всех обманывает! — воскликнула Мелли и тут же зажала себе рот рукой.

— Мы этого не знаем, — возразила я, хотя сомнения грызли меня изнутри. — Это… это просто предположение! Мы не можем утверждать… Это может быть… эм… талисман или просто дорогой подарок… Например, того же… герцога…

— Но книга…

— Книга доказывает, что дар можно имитировать. Она не доказывает, что Глория его имитирует. Это лишь теория, — возразила я.

Мелли замолчала.

— Вы защищаете её? После всего, что она вам наговорила? После того, как назвала вас калекой?

— Нет. Я просто не хочу обвинять человека без доказательств. Я сама через это прошла. И живу с этим.

Слова прозвучали горько.

Совсем недавно Руаль посмотрел на разбитую вазу и решил, что я могла обрушить арку. Одного подозрения оказалось достаточно, чтобы превратить меня в обманщицу в его глазах.

Я не хотела поступать так же. Не хотела становиться такой же, как он, в моменты слабости.

И всё же изображение не отпускало.

Один и тот же камень. На каждом представлении.

Если Глория действительно обманывала зрителей, то Руаль пятьдесят лет искал редчайший дар и едва не выбрал искусную подделку. Дракон, которого обманула человеческая хитрость и магия артефактов.

А настоящее чудо всё это время лежало в постели и боялось собственного подсвечника.

— Нам пора, — прошептала Мелли. — Уже больше сорока минут. Мы опаздываем.

Я попыталась выпрямиться, чтобы передать книгу.

Боль пронзила спину от поясницы до шеи. Острая, невыносимая. Перед глазами потемнело, пальцы стиснули края книги так, что побелели костяшки.

Мелли испуганно наклонилась ко мне.

— Я предупреждала! Сейчас вернёмся и позовём лекаря.

— Никакого лекаря, — процедила я сквозь зубы.

— Но вам больно.

— Если позовём Вейрена, придётся объяснить, почему мне больно. Почему мы здесь. А этого мы делать не должны!

— Объясните утром. Сейчас главное — вернуться в постель, — прошептала Мелли и тут же попыталась забрать книгу из моих рук.

Мои пальцы не разжались. Спазм сковал мышцы.

Холодная струна под рёбрами натянулась. Теперь я чувствовала не один её конец, а множество тонких нитей. Они расходились от меня во все стороны, касаясь стола, книг, лампы, кресла. Мир стал сетью, и я была в её центре.

— Госпожа, отпустите книгу, — умоляла Мелли, оглядываясь на дверь.

— Я пытаюсь, — выдохнула я.

Книга выскользнула из моих ослабевших пальцев.

Но не упала.

Она зависла над моими коленями, раскрытая на странице с изображением парящей женщины. Страницы медленно переворачивались сами собой, шелестя в тишине.

Пламя лампы вытянулось вверх, став тонким и голубым. Листы других книг, лежавших на столе, зашелестели, хотя окна были закрыты и сквозняка не было.

— Флорис, — прошептала Мелли, впервые назвав меня по имени. В её голосе звучал ужас.

Кресло качнулось.

Сначала я решила, что Мелли случайно задела ручку. Но её руки лежали на моих плечах, крепко держа меня.

Подлокотники задрожали. Дерево завибрировало.

Боль в позвоночнике на мгновение исчезла. Давление собственного тела ослабло, словно кто-то подхватил меня вместе с креслом и осторожно потянул вверх. Гравитация отступила.

Мелли посмотрела вниз. Её глаза расширились.

Её пальцы сильнее сжали мои плечи, впиваясь в ткань платья.

— Госпожа…

Я тоже опустила глаза.

Между колёсами кресла и паркетом появилась тонкая полоска тени. Воздух под нами стал плотным, упругим.

Кресло медленно поднималось в воздух.

Дар действительно рос. И он не спрашивал разрешения. Я в ужасе смотрела на то, что происходит вокруг, и никак не могла это контролировать. Мелли бросилась к двери и стала прислушиваться.

— Госпожа, прекратите… Там… там шаги! Кто-то сюда идёт!

Глава 105

Медленно, тяжело.

Послышался звон ключей. Металлический, холодный звук.

Мелли побледнела так, что её лицо стало почти белым пятном во тьме.

Сначала ключ с противным металлическим скрежетом вошёл в замок снаружи. Потом повернулся.

Один раз. Щелчок.

Второй. Глухой удар засова.

Замок тяжело щёлкнул, фиксируя нашу тюрьму.

— Утром выясните, кто оставил библиотеку открытой, — распорядился управляющий. — И проверьте, все ли книги на месте. Его светлость не любит беспорядка.

— Разумеется.

Шаги удалились. Сначала медленные, потом быстрее.

Разговор мужчин снова стал слышен, но теперь он доносился приглушённо, через толщу дерева.

— Так что с его светлостью? — спросил дворецкий, уже спустившись на этаж ниже.

— Ничего. Сидит в темноте на каменном полу и отказывается от одеяла. Говорит, что хочет почувствовать границу между комфортом и выживанием.

— Совершенно добровольно?

— К сожалению. Или к счастью. Не знаю, как расценивать сумасшествие дракона.

— Может быть, это из-за будущей герцогини? Из-за мисс Моллард?

Управляющий не ответил. Или ответ был слишком тихим, чтобы долететь до нас.

Их голоса растворились в глубине коридора, поглощённые тишиной дома.

Несколько мгновений мы с Мелли не двигались. Я боялась, что если вдохну, то шум привлечёт внимание. Боялась, что если пошевельнусь, то кресло снова поднимется в воздух.

Потом Мелли медленно, дрожащими руками зажгла огниво. Маленький огонёк вспыхнул, осветив её испуганное лицо. Она зажгла фитиль лампы. Огонёк дрожал почти так же сильно, как её руки.

— Он нас запер, — прошептала она. Голос был тонким, ломким.

— Я заметила, — ответила я. Мой собственный голос казался чужим, хриплым от напряжения. Надо было крикнуть. Надо было сказать что-то… А так мы оказались запертыми в библиотеке. Но мне хотелось, чтобы этот визит остался в тайне.

Мелли подбежала к двери и осторожно, словно боясь обжечься, нажала на ручку.

Заперто. Ручка не поддавалась.

Она попробовала ещё раз, дёрнула сильнее, будто от второго прикосновения старый механизм мог передумать, мог проявить милость.

— Что будем делать? — Она обернулась ко мне, и в её глазах читалась паника ребёнка, оставленного в темноте.

— Думать, — сказала я. Хотя думать было трудно. Голова гудела.

— Нужно было крикнуть. Позвать на помощь.

— Нужно было, — с досадой ответила я, понимая, что сглупила.

— Почему мы не крикнули?

— Потому что испугались, — выдохнула я.

Мелли