Жена – калека дракону (не) нужна - Кристина Юрьевна Юраш

Мелли закрыла глаза и шумно выдохнула.

— Нас поймают.

— Возможно, — согласилась я.

— Его светлость разозлится.

— Наверняка, — усмехнулась я.

— Вейрен утром нас обеих убьёт. Он скажет, что таким образом мы нарушаем лечение!

— Если до этого меня не убьёт собственный подсвечник или шкаф, решивший полетать, — заметила я, обводя взглядом комнату. Мне до сих пор было не по себе от случившегося. Я ведь ничего не делала! Я даже не знаю, как я это сделала!

Мелли снова посмотрела на стол.

— Вы действительно считаете, что это настолько опасно?

— Я не знаю. И в этом проблема. Лучше Руаль застанет нас с книгой в библиотеке, чем войдёт в комнату в тот момент, когда ему навстречу полетит мебель.

— Зачем шкафу лететь в герцога?

— Вазе тоже незачем было падать. Но она упала. Контроль — это навык. А у меня его нет. Пойми, Мелли, — прошептала я, надеясь, что она поймёт.

Ответить на это Мелли не смогла. Она понимала логику, даже если ей не нравился риск.

Она поднялась и подошла к двери, прислушиваясь к звукам в коридоре. За стенами дома продолжалась обычная вечерняя жизнь. Слуги убирали после ужина. Где-то звякнула посуда. По коридору прошли двое мужчин, негромко переговариваясь о погоде и ремонтах. Вдали пробили часы. Полночь.

— Нужно дождаться, пока все уснут, — решила Мелли.

— Значит, ты согласна?

— Нет. Я просто понимаю, что вы всё равно попытаетесь добраться до библиотеки. Если я откажусь, вы начнёте двигать кресло силой мысли, свалитесь и сломаете то, что Вейрен только начал лечить.

Глава 104

Мне действительно приходила в голову подобная мысль. Отчаянная и глупая.

— Я бы не стала, — соврала я.

Мелли обернулась и посмотрела на меня. В её глазах читалось недоверие, смешанное с привязанностью.

— Что-то я не очень вам верю… — заметила Мелли.

Дом засыпал медленно.

Сначала стихли голоса слуг. Потом прекратился шум посуды в дальней части дома. Один за другим гасли магические светильники во дворе, оставляя сад во тьме. В коридоре ещё несколько раз раздавались шаги, но постепенно исчезли и они. Тишина стала абсолютной.

Руаль так и не пришёл.

Я убеждала себя, что это хорошо. Если бы он появился, пришлось бы объяснять погасшие свечи, воск на полу и необычайно чистый подсвечник, который Мелли протирала уже четыре раза, не зная, куда деть руки от нервов.

Однако всякий раз, когда в коридоре слышались шаги, я прислушивалась. Сердце билось часто, отдаваясь в висках.

После полуночи Мелли выглянула за дверь и вернулась с креслом. Колёса бесшумно коснулись пола.

— Последняя возможность передумать, — прошептала она.

— Это ты себе говоришь или мне? — произнесла я, волнуясь не меньше, чем она.

— Обеим, — вздохнула Мелли.

Она подкатила кресло вплотную к кровати и заблокировала колёса. Затем опустила спинку кровати до нужной высоты и достала широкое пересадочное полотно, которым Вейрен учил её пользоваться только в присутствии второго помощника. Ткань была плотной, скользкой.

— Если станет больно, сразу говорите, — прошептала Мелли. — Только пообещайте.

— Скажу, — соврала я.

— И не терпите, — взмолилась Мелли.

— Руаль говорил то же самое, — буркнула я.

Мелли бросила на меня быстрый взгляд, но благоразумно промолчала.

Пересадка заняла несколько минут. Я помогала руками, стараясь удерживать корпус, пока Мелли тянула полотно и перемещала меня к краю кровати. Спина отозвалась тянущей болью, переходящей в жар. На лбу выступил пот. В какой-то момент мне показалось, что мы не справимся. Что я соскользну между кроватью и креслом и Мелли придётся кричать, поднимая весь дом.

Но кресло оказалось рядом.

Мелли осторожно усадила меня, поправила ноги и закрепила ремень под грудью. Потом долго подкладывала подушки, пока я не остановила её.

— Если ты возьмёшь все, в библиотеке не останется места для книг, — заметила я.

— Зато завтра Вейрен убьёт меня не сразу, — прошептала Мелли.

Она накрыла мои ноги пледом и поставила на колени небольшую лампу с закрытым стеклянным колпаком. Свет был тусклым, но достаточным, чтобы видеть страницы.

— Сколько у нас времени? — спросила я.

Мелли достала карманные часы.

— Не больше тридцати минут. До рассвета далеко, но слуги встают рано. Я уже изучила расписание дома. Как приличная горничная, — похвасталась Мелли.

— Вейрен разрешал сорок, — напомнила я.

— Десять мы уже потратили на пересадку, — с сожалением ответила Мелли.

— Это нечестно.

— Можете пожаловаться магистру. Утром. Когда он спросит, почему вы не способны поднять голову с подушки.

Она сняла фиксатор и покатила кресло к двери.

Коридор встретил нас тишиной.

Днём дом казался просторным, светлым, наполненным жизнью. Ночью он стал огромным, пугающим лабиринтом.

Свет нашей лампы выхватывал из темноты картины, двери и высокие окна.

На портретах давно умершие Эдельгеймы следили за нами с одинаковым неодобрением, будто тайные ночные прогулки входили в список преступлений против достоинства их рода. Их глаза, написанные маслом, казалось, следовали за нами.

Колёса кресла шумели слишком громко. Каждый скрип казался предупреждением, каждый шорох — шагом стражи. На первом повороте Мелли едва не столкнулась с вазой, стоявшей на узком постаменте, и мы обе замерли, затаив дыхание.

Ваза не шелохнулась.

— Она стоит надёжно, — прошептала Мелли, вытирая ладони о платье.

— Я теперь ни одной вазе не доверяю, — ответила я.

Мы миновали застеклённую галерею. За дверями темнел сад. Фонтан продолжал работать, и плеск воды в ночной тишине казался громче, чем днём. Монотонный, гипнотический звук.

Я вспомнила Руаля.

«Я хотел услышать не любой голос».

Холодная нить шевельнулась под рёбрами. Слабо, едва ощутимо.

Пламя в лампе дрогнуло, вытянулось вверх.

— Не думайте о нём, — немедленно прошептала Мелли, заметив изменение света.

— Я не думала, — солгала я.

— Лампа считает иначе.

Я прижала ладони к подлокотникам, сжимая дерево до боли в ногтях, и заставила себя смотреть только вперёд. В темноту коридора.

Библиотека находилась в западном крыле, на том же этаже. Днём мы проезжали мимо неё, но внутрь не заходили. Высокие двойные двери из тёмного дерева оказались не заперты. Вероятно, Руаль не допускал мысли, что кто-нибудь в его доме рискнёт украсть книгу. Или просто забыл закрыть.

Мелли потянула створку на себя.

Дверь открылась с протяжным, жалобным скрипом, который