Жена – калека дракону (не) нужна - Кристина Юрьевна Юраш

— Осторожно, — прошептала я. — Не оттолкни его дальше. Если он укатится под плинтус, мы погибли.

— Я стараюсь, — процедила она сквозь зубы. Лицо её было красным от усилия.

Ключ звякнул о дерево указки.

Показался край круглой головки. Мелли подцепила её латунным крючком, но ключ сорвался, скользкий от пыли, и снова исчез в темноте под дверью.

— Проклятье! — выдохнула она.

— Ещё раз. Спокойнее.

— Я знаю!

Со второй попытки ей удалось зацепиться за кольцо головки ключа. Мелли медленно, миллиметр за миллиметром, потянула указку на себя. Сначала под дверью появилась головка ключа. Затем стержень.

Зубцы застряли о порог.

Мелли повернула указку, меняя угол, и дёрнула сильнее.

Ключ проскользнул под дверью и со звоном упал на пол библиотеки, прямо к ногам Мелли.

Она схватила его обеими руками и прижала к груди, словно это был не кусок железа, а сердце любимого человека.

— Есть!

— Открывай. Быстро.

Она вставила ключ в замок. Пальцы дрожали так сильно, что несколько раз промахнулись мимо скважины. Ключ царапал металл, издавая неприятные звуки.

Наконец замок щёлкнул. Мягко, послушно.

Дверь открылась.

Коридор был пуст. Темный, безлюдный, безопасный.

Мелли быстро, лихорадочно вернула книги на места. На это ушло ещё несколько мучительно долгих минут. Она ставила тома не по алфавиту, а как попало, лишь бы скрыть следы нашего присутствия. Затем она выкатила меня из библиотеки, закрыла дверь и снова повернула ключ снаружи, имитируя закрытие.

— Что делать с ним? — спросила она, держа ключ в дрожащей руке.

— Оставь в замке. С внешней стороны. Дворецкий сам его забыл, значит, он сам его и найдет утром. Или подумает, что это сквозняк снова сыграл шутку.

Она послушалась. Вставила ключ, но не стала поворачивать до упора, оставив его торчать.

Обратная дорога казалась вдвое длиннее. Темнота давила на плечи.

Мелли толкала кресло медленно, стараясь объезжать даже небольшие неровности ковровых дорожек. Но каждый поворот колёс отзывался в моей спине. Боль больше не была тянущей. Она стала острой, режущей, пронзающей насквозь.

— Я предупреждала, — шептала Мелли, её голос дрожал. — Говорила, что вам нельзя сидеть так долго. Что нагрузка критическая. Завтра станет ещё хуже. Вы можете потерять то, что выиграли сегодня.

— Мы узнали, что хотели, — ответила я, стиснув зубы.

— И едва не попались. Нас заперли в библиотеке! К

— Но мы выбрались.

— При помощи дара, который вы не умеете контролировать! Который может убить вас! Или… или погубить! — прошептала Мелли.

— Значит, я уже немного умею. Достаточно, чтобы открыть дверь, — с гордостью выдохнула я.

Мелли тяжело вздохнула, останавливаясь перед поворотом.

— Вы невозможная, госпожа. Упрямая, как… как ослик!

— Мне это уже говорили. Отец говорил.

— Завтра магистр Вейрен поймёт, что вы нарушили его распоряжение. Он увидит ваши глаза. Вашу бледность. И поймёт, что вы нарушили правила! У вас всё лицо белое. Как у мертвеца.

— К утру пройдёт.

— Не пройдёт.

— Всё будет хорошо, Мелли, — прошептала я, хотя уже сомневалась в том, что закончится добром.

До комнаты мы добрались незамеченными. Дом спал, погружённый в свои тайны.

Мелли закрыла дверь нашей спальни, вернула кресло к кровати и приготовила пересадочное полотно. Я попыталась помочь руками, отталкиваясь от подлокотников, но сил почти не осталось. Руки были ватными.

Перемещение оказалось мучительным.

Стоило Мелли приподнять меня, как позвоночник вспыхнул огнём. Я прикусила губу, чтобы не закричать, чтобы не разбудить весь дом. Во рту появился металлический привкус крови. Я прокусила язык.

— Вам больно, — испуганно прошептала она, чувствуя, как моё тело обмякло.

— Уже почти закончили. Терпи.

— Нужно позвать лекаря. Немедленно.

— Нет.

— Госпожа…

— Если станет хуже, позовём утром. Сейчас я хочу просто лечь.

Мелли осторожно уложила меня на кровать. Поправила ноги, которые лежали неестественно ровно. Укрыла одеялом, подложила валики под спину, разгружая поясницу. Её руки дрожали.

— Я останусь рядом. На стуле.

— Иди спать. Тебе нужно отдыхать, — возразила я.

— Не пойду.

— Тогда хотя бы ляг в соседней комнате, за ширмой. Если понадобится, я позову. Колокольчик рядом.

Она долго не соглашалась, кусая губы, но в конце концов ушла за ширму, оставив дверь между комнатами открытую.

Я закрыла глаза.

Тело гудело от усталости. Каждая клетка требовала покоя. Боль в спине постепенно превратилась в тяжёлое пульсирующее пятно, которое затмевало всё остальное. Мысли путались: подсвечник, книга, украшение Глории, ключ, тёмный коридор, шаги управляющего.

И Руаль, снова сидящий в холодной башне без одеяла. Зачем? Что он искал в этой пустоте?

Я не заметила, как уснула. Сон был чёрным, без сновидений.

Проснулась от боли.

Не привычной боли между лопатками. Не жжения в пояснице.

Болели ноги.

Я открыла глаза.

Комната была погружена в предрассветную темноту. За шторами едва серело небо, окрашиваясь в грязно-розовый цвет. Несколько секунд я не понимала, что происходит. Лежала, слушая тишину.

Ниже пояса всё гудело.

В бёдрах, коленях и икрах тянулись раскалённые нити. Они пульсировали, переплетались, обжигали изнутри. Казалось, кто-то пропустил через ноги сотни тончайших проволок, нагрел их докрасна и теперь медленно затягивал, стягивая мышцы.

Я судорожно вдохнула. Воздух был холодным.

Боль была дикой. Невыносимой.

Но ещё страшнее было другое.

Я её чувствовала.

После падения арки мои ноги оставались пустотой. Чёрной дырой. Я могла смотреть, как Мелли касается их, переворачивает, укрывает, и не ощущать почти ничего.

Теперь одеяло давило на кожу.

Я чувствовала его вес.

Чувствовала тепло шерсти. Давление валиков под коленями. Собственные пятки, упирающиеся в матрас. Ощущение простыни под пальцами ног.

Я осторожно, боясь спугнуть это ощущение, положила ладонь на бедро.

Прикосновение отозвалось новым всплеском боли. Острой, яркой. Настоящей.

Я попыталась пошевелить пальцами правой ноги. Послать сигнал вниз, через боль, через страх.

Сначала ничего не произошло. Только напряжение в мозгу.

Потом большой палец едва заметно дрогнул под одеялом. Всего один раз. Слабо. Почти незаметно для стороннего наблюдателя.

Но я увидела движение ткани и почувствовала сокращение мышцы.

Мне было больно до слёз. Боль была такой сильной, что хотелось завыть.

И впервые в жизни я боялась, что эта боль исчезнет. Потому что боль означала жизнь. Боль означала, что скоро я смогу ходить.

Глава 106

— Мелли!

Мой голос сорвался, превратившись в хриплый шёпот.

Дверь за ширмой распахнулась почти мгновенно. Мелли вбежала в комнату, на ходу завязывая пояс халата. Волосы