Жена – калека дракону (не) нужна - Кристина Юрьевна Юраш

— О том, что вы делали ночью такого, о чем жалеете утром, — заметил герцог.

— Я все сказала, — пожала я плечами. — А вы, я так понимаю, волнуетесь из-за предстоящей свадьбы?

Герцог промолчал.

— Если все пойдет так, как говорит доктор, то… свадьба не пригодится, — ответила я.

Я была уверена, что он что-то ответит. Скажет, что да. Не пригодится. Но в этот раз он молчал. И это молчание было загадкой.

Я попыталась повернуться удобнее, чтобы облегчить давление на спину. Боль немедленно усилилась, заставив меня зашипеть.

Руаль наклонился, но остановил руку в нескольких дюймах от моей ноги, накрытой одеялом.

— Можно?

Я посмотрела на его ладонь. Большую, сильную, с длинными пальцами.

— Можно.

Он осторожно положил её поверх одеяла, чуть ниже колена. Даже через ткань я почувствовала тепло. Давление пальцев. Тяжесть его руки.

Ощущение было слабым, искажённым болью, размытым.

Но настоящим.

— Здесь? — спросил Руаль, а его пальцы дрогнули.

— Да, — прошептала я, вдыхая его запах. Близость к нему волновала. И я не могла понять, что со мной.

— Больно? — снова спросил он, и его прикосновение было таким осторожным, что у меня пробежали мурашки.

— Нет.

— Тогда что? — произнес он так, словно его действительно волнуют мои ноги, а не упущенная возможность жениться на Глории.

Я не сразу ответила. Слова застревали в горле.

— Я чувствую вашу руку, — выдохнула я.

Его пальцы едва заметно дрогнули.

Руаль посмотрел на меня. В его глазах исчезли холод и требовательность. Осталось такое открытое, почти детское облегчение, что мне стало трудно дышать. Он был рад, что может меня коснуться. Что я реагирую. И это было странно.

Он начал убирать руку, боясь нарушить границу дозволенного.

— Не надо, — попросила я, и тут же поняла, что только что сказала глупость. Такое нельзя говорить, но я сказала.

Руаль замер.

— Больно?

— Я же сказала, что нет. Просто… не убирайте пока. Мне нужно привыкнуть. Проверить, не исчезнет ли ощущение, — выкручивалась я, хотя на самом деле мне почему-то просто хотелось чувствовать его прикосновение.

Он оставил ладонь на моей ноге, едва-едва поглаживая ее.

Мы молчали. В комнате пахло лекарствами и его запахом — камнем и ночью.

Мне не хотелось думать, почему именно его прикосновение стало первым, которое я попросила сохранить. Почему именно его тепло казалось мне якорем в этом шторме боли.

Мне хотелось спросить его. Задать один единственный вопрос, который мучил меня. Но я все не решалась, отдавая секундам тишину.

Только я собралась с духом, открыла рот, как в комнату постучался дворецкий.

— Мадам Сорель! — объявил он.

И я поняла, что время для вопроса еще не пришло. Дверь открылась, и на пороге появилась красивая, изысканная, одетая по последней моде мадам Сорель — лучшая портниха королевства.

Она прибыла не одна.

В комнату вошли три помощницы с рулонами тканей, два лакея с большими картонными коробками и сама портниха — невысокая женщина с серебряными волосами, затянутыми в такой тугой узел, что на её лице не осталось ни одной лишней складки. Её глаза были острыми, как иглы.

Она оглядела кровать, кресло у стены и Руаля, который по-прежнему находился в комнате, не убирая руки с моей ноги.

— Ваша светлость, во время примерки мужчинам обычно полагается выйти. Это неприлично.

— Я выйду, — произнёс он. — Но вы будете нести ответственность за то, чтобы с моей невестой ничего не случилось. И если вдруг что-то случится, я буду очень недоволен.

Почему-то мне захотелось остановить его. Оставить его здесь. Но я промолчала, боясь показаться зависимой.

Руаль направился к двери.

— Только свадебное платье? — спросила я у портнихи, когда он уже взялся за ручку.

— Два, миледи. Свадебное и бальное. Второе почти готово. О предстоящем приёме нас предупредили несколько дней назад. Герцог настаивал на срочности.

Я посмотрела вслед герцогу.

Он знал о бале несколько дней. И уже распорядился подготовить платье. Он планировал всё, пока я лежала с одной только надеждой и неподвижными ногами.

— Герцог дал точные указания, — продолжила мадам Сорель, разворачивая образцы. — Никаких застёжек на спине. Никакой тяжёлой вышивки возле поясницы, чтобы не давить на швы. Юбка не должна попадать в колёса. Швы с внутренней стороны закрыты мягкой тканью, чтобы не натирали кожу при долгих сидениях.

Руаль задержался на пороге, не оборачиваясь. А потом он вышел прежде, чем я успела ответить. Дверь закрылась мягко.

— Это вы придумали? — спросила я.

— Вейрен составил медицинские требования. Я их реализовала, — заметила мадам Сорель.

— А вы их запомнили.

— У меня хорошая память на детали, которые спасают репутацию. Ах, милочка. Я сама читала газету. Моя подруга была на выставке! Ох, это просто ужас! Но вы… вы героиня! Просто героиня! Я… я, признаться честно, я плакала… Ревела, когда услышала о том, что вы не можете ходить… И еще больше ревела, когда узнала, что герцог женится на вас… Мне кажется, что это самая… страшно романтичная история любви из всех, которые я слышала!

Помощницы разложили ткани на столе. Свадебное платье пока существовало в виде лёгкого образца из простой белой материи, похожего на призрак будущего великолепия. Мадам Сорель хотела проверить положение швов и длину будущей юбки, не рискуя дорогим шёлком.

— О вас продолжают писать в газетах! — заметила мадам Сорель. — Его величество лично сказал, что побольше бы таких мужественных девушек! Он восхищен вами. А его восхищение дорогого стоит!

Бальное платье оказалось почти законченным.

— Поэтому я буду стараться сделать вас настоящей принцессой! Вы это заслужили! А если бы на месте герцога была другая девушка? Или ребенок! Вы бы действительно спасли жизни! Так что все только вас и обсуждают. Вы — звезда этого вечера!

Глубокий синий шёлк переливался серебром, когда ткань двигалась, напоминая ночное небо. Лиф был мягким, без косточек, с широкими лентами по бокам для регулировки. Юбка состояла из нескольких отдельных слоёв, которые можно было закрепить вокруг сиденья так, чтобы они не касались колёс и не путались в них.

— Мы можем полностью скрыть кресло, — сказала одна из помощниц, демонстрируя широкий подъюбник. — Если добавить более широкую верхнюю юбку и закрепить её на подлокотниках специальными крючками, издалека будет казаться, что миледи сидит на обычном высоком кресле с пышной юбкой.

Я посмотрела на свою коляску.