Феечка - С. И. Вендел

Вот так, крошка. Я держу тебя.

Он быстро занес ее внутрь, прочь от ветра, в тихую безопасность их постели. Внимательные взгляды стражи провожали их; гвардейцы склоняли головы перед своим королем и королевой. Каким же облегчением было снова оказаться вдвоем за закрытыми дверями. Уложив ее в постель, он забрался следом и накрыл их одеялом с головой. В этом теплом коконе она прижалась к нему, спрятав голову под его подбородком.

Валлек больше не произнес ни слова, лишь мерно и тихо мурлыкал. Обнимая свою пару, он пообещал себе, что этой ночью будет охранять ее сон. Никаких больше видений, никаких слез — об этом он позаботится сам.

28

Сон покинул Валлека в ту ночь и не возвращался почти трое суток. Он бодрствовал в самые глухие, предрассветные часы, охраняя покой своей пары: если кошмар снова решит найти ее, он будет рядом, чтобы изгнать его.

Это была малая цена за благополучие королевы, хотя он и не был уверен, что его дежурства ей помогают. С каждым днем росло изнеможение, а вместе с ним и досада, но Валлек не собирался сдаваться.

Он настаивал на отдыхе, убеждая Равенну дать мыслям устояться, но она наотрез отказывалась. Она твердила, что дела отвлекают ее, и Валлек не решился лишать ее этой опоры. Равенна терпеливо следила за последними штрихами и установкой своего трона — великолепного творения, заявлявшего всему миру, что в Балмирре живут лучшие плотники. Трон был таким же массивным, как у него, но дерево выкрасили в почти черный цвет, чтобы скрыть одну хитрость: поручни и сиденье были мастерски расположены так, чтобы кресло не поглощало ее фигуру.

Мягкая подушка добавляла ей роста и удобства, что было необходимо, когда она настояла на посещении сезонных прошений. Большинство правовых споров в Балмирре решалось сетью местных судов и магистратов, но со времен предков любой горожанин мог вынести свое дело на суд вождя. Валлек свято чтил эту традицию и в начале каждого сезона лично выслушивал жалобы и тяжбы, прошедшие через все инстанции.

День выдался долгим, требующим бесконечного терпения. Дела, доходившие до самого короля, обычно были запутанными, а его вердикт — окончательным. К великой гордости Валлека, Равенна величественно восседала на новом троне, внимательно слушая и давая дельные советы. По правде говоря, его радовало, что в этих делах она могла быть столь же суровой, а то и похлеще него — сам Валлек дураков не жаловал.

К концу дня он был не единственным, кто поспешил избавиться от торжественного облачения. Равенна быстро сняла многочисленные серьги и отложила в сторону венец, после чего, сверяясь с гримуаром матери, приготовила простое средство от головной боли. Она разделила снадобье с Валлеком, и остаток вечера они провели в изнуренном, но уютном молчании.

Он надеялся, что усталость и суета прогонят видения. Но стоило им начать расправлять постель, как взгляд Равенны снова стал отсутствующим, а плечи напряглись. Когда она пришла в себя, губы ее были сжаты в тонкую линию, и она не смела поднять на него глаз.

Он перепробовал все способы, чтобы помочь ей уснуть. Мурлыкал часами, массировал ей плечи и ноги, до глубокой ночи перешептывался с ней на подушках; предлагал сонные настойки, чтение и длинные партии в талфон; вылизывал ее и ласкал пальцами, входил в ее лоно и брал снова и снова, пока она не изнемогала от удовольствия — но в конечном итоге ничего не помогало.

— Просто навалилось много всего, — сказала она ему однажды утром с щемяще-грустной улыбкой. — Уверена, мне просто нужно привыкнуть.

Бремя власти дается легко лишь тем, кому плевать на народ и порядок; и какой бы отстраненной или саркастичной ни бывала Равенна, никто не мог обвинить ее в безразличии. Напротив, она принимала всё слишком близко к сердцу.

Притянув ее к себе, он поцеловал ее в щеку.

— У тебя слишком доброе сердце, любовь моя.

— Вовсе нет, — фыркнула она.

— Самое что ни на есть доброе. Ты мягкая, щедрая и такая очаровательная.

— Да как ты смеешь? — рассмеялась она. — Я опасна. Я беспощадна. Со мной лучше не шутить!

— И это тоже правда.

Он упивался ее смехом, с облегчением видя, что на этот раз улыбка была искренней. Такие моменты убеждали его: всё наладится. Ей просто нужно время, чтобы освоиться. Каждый следующий день будет легче предыдущего, и вскоре она станет той полноправной королевой, какой он ее видел.

Ее радость наполнила его изнутри, и зверь впервые за несколько дней умиротворенно затих.

Когда мгновение спустя в кабинет вошла Эйдис с мрачным лицом, Валлек едва не рявкнул на нее, чтобы она убиралась.

Но Равенна всё заметила.

— Что случилось? — спросила она, и веселость мигом слетела с ее лица.

Валлек сердито уставился на сестру, но та ловко проигнорировала его взгляд.

— На Острие копья схвачен шпион. Он собирался отплыть в Фэйрилэнд с донесением.

Из горла Валлека вырвался рык: раздражение на сестру сменилось яростью на предателя. Наемники были паразитами, но торговать секретами? Подвергать опасности его пару?

Недопустимо.

— Собери двор и приведи его ко мне, — прорычал он.

Валлек настаивал — на этот раз куда решительнее, — что Равенне не нужно при этом присутствовать. Гнев его был страшен, а эта сторона правления — уродлива, хоть и необходима. Он не хотел, чтобы она видела его таким.

Но Равенна, верная своему упрямству, последовала за ним в базилику и заняла свой трон.

— Было бы ошибкой отсутствовать сейчас, — рассудила она. — Это сочтут за слабость.

В ее словах была правда, но это не уменьшало его желания укрыть ее от происходящего. Прошения, политика и пиры — это одно, а расправа над предателями — совсем другое. Угрозы в ее адрес были нетерпимы, и он без колебаний пролил бы кровь, чтобы их пресечь, но он не хотел, чтобы она на это смотрела.

По залу пронесся любопытный ропот; придворные не понимали, зачем их созвали. Король собирал двор гораздо чаще обычного, так что все наверняка ждали очередного неслыханного заявления.

Однако шепот мгновенно стих, когда ввели пленника.

Со скованными руками и тяжелым железным ошейником шпиона вывели в центр базилики. Стражники удерживали его за гибкие шесты, вставленные в пазы ошейника. Когда они предстали перед Валлеком и Равенной и предатель отказался склонить колени, стражи надавили на шесты, заставив орка со стоном рухнуть на камни.

Валлек оскалился, обнажая клыки. Он узнал этого орка. Берсерк. Один из его самых доверенных воинов.

Хотя ему пришлось вспоминать имя воина — Бирк Широкоплечий,