Магия уюта - Дина Зарубина

чего он прицепился, как репейник, – я шинковала капусту и сосредоточенно водила пальцами над тремя вилка́ми. – То не здоровался, а теперь провожает, приглашает, вьется рядом, как оса. Не, шершень.

– Пакостный он человечишка. Подлый и жадный. Ирма, опасный он!

– Да разве я спорю? – огромные вилки превратились в гору сочной соломки, и я встряхнула руками.

Медведь Говард Энгу вдруг сменил гнев на милость и от этого было неуютно. Без его «здрасьте» сквозь зубы я прекрасно проживу, а вот его настойчивое внимание меня беспокоило. Куда не пойди, везде будто из-под земли вырастал и навязывался! Липкий, противный! И ведь не нравлюсь я ему! Никогда не нравилась, это женщины чувствуют. А вот что ему могло от меня понадобится, оставалось загадкой.

– Опасный. – Повторил Зебио. – Но почему-то бабам... то есть женщинам, очень нравится. Типа, чем крупнее мужик, тем она, как самка, успешнее и защищеннее. Извини, Ирма, не принимай на свой счет.

– Большой шкаф громче падает, – ответила я, принимаясь за картошку. – и жрет в три раза больше. А толку с него, как с любого другого мужика. Разве что в храм под ручку сходить, чтоб соседки завидовали?

Дон Зебио фыркнул, приступая к жарке эскалопов.

– Самое плохое, что он остальным врет о своих серьезных намерениях, парни верят и не лезут. Зато целых три кумушки уже приходили отношения выяснять. С обвинениями и угрозами.

– И как?

– Да никак. Я двери в башню и архив зачаровала. Кто с агрессией и плохими намерениями, тот просто не войдет. Физически не может порог переступить. Раньше там только от нежити и нечисти стояла защитка, я добавила. Налоговики букетами и конфетами завалили. Половина-то народа к ним шла ругаться. А теперь не доходят, пока не успокоятся. Поорут на улице, пар выпустят, но там кричать не интересно.

– На-ка, пожуй, защитница! – передо мной на тарелку скользнул ломоть скворчащего золотистого мяса.

– Мя-а? – возмутился Феникс, стегнув хвостом хлебный ларь, с высоты которого он следил за порядком. Разве люди понимают, что делать с мясом?

– Фиг тебе! – сказала я коту, облизываясь и примеряясь к румяному ломтю, протянувшемуся с одного края тарелки до другого. Тотчас на бедро легла уверенная широкая лапа, чуть выпустив когти. Маркиз сурово требовал своей доли. – Зебио, ты свое стадо кормил? Они меня сейчас сожрут!

– Не давай, им жареное мясо вредно! – забеспокоился Зебио.

– Ага, нашел дуру, таким мясом делиться с ленивыми мохнатыми ковриками!

Коврики обиженно взвыли, гипнотизируя мою вилку.

Дон Зебио делал все правильно: вымыл и тщательно обсушил куски мяса, нарезал поперек волокон толщиной с палец, отбил, посолил и поперчил каждый кусочек, обвалял в смеси розмарина, паприки и кориандра, оставил на десять минут, чтоб пряности впитались, а затем обжарил с каждой стороны не более трех минут. Можно обвалять в яйце и панировочных сухарях, если нужна хрустящая корочка, но стражники таких тонкостей не понимали и требовали мяса! Немедленно и побольше!

Чем стражники отличались от котиков? Да ничем! Стражникам на дежурство заступать, а котики всегда на посту, вот и вся разница. Маркиз угрожающе выпустил когти. Дал оценить их размер и остроту и очень выразительно мяукнул. Человек, как смеешь ты стоять на пути кота к мясу?

– Говард в зале, – огорченно вздохнул Зебио, возвращаясь с пустым подносом. – Тебя караулит, не иначе. Он раньше не заходил, предпочитал «Жареного карпа».

– Там вкуснее? – Я вытаращила глаза. Не может такого быть! На мой взгляд, у Зебио было настоящее призвание к кулинарии. Талант! Никакое выученное умение радом не стояло, не лежало и не сидело. Он просто чувстовал продукт и что из него можно сотворить.

– Там наливают крепкое и покурить дают, – нахмурился Зебио. – А у меня крепче пива и эля ничего не водилось и не будет. Накормить накормлю, а напиваются пусть в другом месте.

Рыбная мелочь просыпалась в кошачью кормушку, и коты, подвывая и толкаясь, побежали к ней. Наконец-то тупые двуногие вспомнили о своем долге перед великими повелителями дворцов и хижин, спален и кухонь!

– Ирма, вот ты где? – улыбающийся Энгу был еще противне своей непроспавшейся лохматой ипостаси. – А я тебя жду!

Еще один гадкий человечишка на кухне с ИХ мясом и рыбой? Коты дружно сгорбились и поскакали боком к двери, пушистыми комками чистой рычащей агрессии.

– Зебио, уйми свою скотину! – потребовал Говард, прикрывая дверь.

– Вот из кухни! – взмахнул полотенцем Зебио. – Работаем!

Дверь хлопнула, коты вернулись к трапезе.

– Я тебя через черный ход выпущу, – решил Зебио. – Феникс, проводи!

Яерный кот слился с темнотой ночи, а я вдохнула йодистый воздух приморского города. Наложила щит, пустила впереди фонарик. Я из-за этого Энгу скоро буду красться, как крыса, подворотнями и канавами.

Феникс вдруг утробно взвыл и кинулся кого-то рвать с отчаянным криком.

Из кустов на дорожку передо мной упал расстегнутый ошейник. Я даже не думала, точечным импульсом пульнула в светящуюся мертвенным холодным светом бляшку. Бляшка мигнула и сменила цвет на более светлый.

В мою спину влетел кто-то, пыхтящий и потный.

– Ай!

– Вот он, нашел! – крикнул молодой мужчина, упав на колени и подхватывая ошейник. – Нашел!

– А девка где? – спросили кусты.

– А вот она, – на мои плечи легли не ладони, лопаты, тяжелые, как совесть монархов. – Думала бегать, глупая кефаль? От меня еще никто не убегал!

– Какого спинобрюха, Говард? – Я вывернулась из его лап. – Что нужно?

– Это она? – с жадным интересом спросил молодой мужчина.

Я быстро просканировала ауру. Еще один черный маг? Это даже не смешно уже!

– Я согласен, – сказал мужчина.

Лапищи сдавили мою шею сзади, а черный маг застегнул ошейник, тщательно застегнув пряжку.

– Быстрее, – напряженно поторопил голос из кустов. – Портал!

Из таверны вывалились отужинавшие тражники и три кота с боевыми криками.

Маркиз жалобно взвыл посреди дорожки. Человечка, так сладостно чесавшая за ушами, исчезла!

***

Две недели назад. Травная долина близ Берсебы.

– Видишь, облако странное? – указал Джастин.

– Чем странное? – вытер потный лоб Лемиан.

– Все облака туда, а оно оттуда! – за словами последовал обидный щелчок в лоб. – К Берсебе летит.

Ну, задумался, подумаешь, некогда ему за облаками следить! И вообще он грязный, усталый, голодный…