Певчая птица и каменное сердце - Карисса Бродбент

Мише, двигайся, не стой столбом!

Я очнулась от морока, подняла меч и замахнулась на Малаха, но удар вышел неловким. Когда я попятилась, он рассмеялся:

– Чистая случайность, что ты сумела меня убить. – Его улыбка превратилась в жестокую гримасу. – Надо было привязать тебя к той кровати.

Сердце у меня билось о ребра, как бьется о прутья клетки пойманный заяц, отчаянно пытающийся выпрыгнуть наружу. Когда мне снились кошмары о том, кто меня обратил, я всегда напоминала себе, что больше он уже не причинит мне никакого вреда. Но это было не так. Я знала это уже тогда. Малах всегда мог причинить мне вред. Даже сейчас, после смерти.

Мне захотелось убежать. Заползти под медвежью шкуру и молиться, чтобы он меня больше не нашел.

Вместо этого я взмахнула мечом.

Но Малах играючи отбил мой удар. Я отлетела назад, ударившись спиной о стену, а он крепко схватил меня рукой за горло и удерживал, как я ни вырывалась. Его зубы поблескивали в темноте. Я не могла отвести от них взгляд – от этих клыков, которые сделали из меня вампира.

– Ах ты, обращенная сучка! – прорычал Малах. – Да как ты посмела!

Можно было не пояснять, что он имеет в виду. Как я посмела убить его, как посмела сопротивляться, как мне хватило дерзости продолжать существовать, когда он оставил меня умирать.

Я решила ничего не говорить, чтобы Малах не заметил дрожь в моем голосе. Да и вдобавок ничего такого, что бы он заслуживал услышать, я сказать не могла.

«Я убила его, – напомнила я себе. – Я уже один раз выиграла эту битву».

Но его прикосновение, смертельная хватка буквально высасывали дыхание у меня из легких. Малах наклонился ко мне совсем близко, и его веки затрепетали от притягательной близости жизни.

В противоположном конце комнаты Азар отвернулся от призрака, которого пытался удержать, и встретился со мной взглядом.

Готова поклясться, что вся реальность от его гнева переменилась. Тени в углах комнаты вздрогнули и затряслись, словно бы готовясь выйти, откликнувшись на вызов. Из его левого глаза внезапно потоком хлынул свет.

Азар выдернул свой меч из призрака и повернулся к нам.

Он не стал ничего говорить: ни «убери от нее руки», ни «не смей к ней прикасаться». Он не заявлял никаких прав.

Однако и живые, и мертвые, и те, кто застрял между ними, безошибочно это почувствовали.

Абсолютно все, включая и Малаха.

Его голова повернулась к брату, и я воспользовалась этой оплошностью.

На сей раз я вложила в удар всю магию, которая до последней капли пробилась сквозь тьму.

Такого Малах не ожидал. То секундное изумление на его лице было бесценно. Ну просто хоть клади в медальон и носи на шее.

Оступившись, он отпустил меня, и воздух хлынул мне в легкие. Но Малах быстро восстановил равновесие. Теперь его внимание было устремлено на Азара.

– Здравствуй, братишка. Давненько не виделись.

Его взгляд упал на руки Азара и печать наследника, их украшавшую. У него презрительно поднялась губа.

В воздухе повеяло его неутолимой жаждой: все, что осталось от него после смерти.

– Это по праву принадлежит мне! – прорычал Малах.

Азар не удостоил его ответом. Братья сошлись двумя волнами тьмы. Я попыталась встрять между ними, помочь Азару, но слишком мешали набегавшие волнами призраки. Эсме яростно пыталась сдержать их наплыв, но при всем своем великолепии, увы, терпела неудачу.

Надо всем этим, как дым в небо, поднялась Офелия. На лице у нее играла улыбка, но даже улыбка была безрадостной. Снова ничто не сулило ей покоя.

А потом из глубины дома раздался звон бьющегося стекла. Силой удара меня снова впечатало в стену. Азара и Малаха раскидало в разные стороны, и старший брат кубарем покатился в этот хаос. Однако передышка, которую подарила судьба, была недолгой: всего лишь временная отсрочка.

Расширив глаза, я бросила на Азара панический взгляд. Эсме развернулась, не разжимая хватки на горле призрака. Даже Луче в страхе замерла.

Я обернулась и увидела, что в дом вливаются новые бесчисленные потоки мертвецов.

Сразу стало понятно, что их слишком много. Мы и так едва сдерживали первую волну, однако сейчас их количество удвоилось – если даже не утроилось.

Надо было бежать.

Но мои глаза выхватили из толпы лицо. То лицо, которое я бы узнала всегда и везде. Лицо, при виде которого у меня остановилось сердце, а из легких исчез весь воздух. Я не могла пошевелиться.

Сейша выглядела точно так же, как в момент смерти: разорванное горло, испачканное кровью лицо. И хотя она шла в несметной толпе, я знала, что сестра ищет меня. Ее глаза пронзили меня насквозь.

Кто-то схватил меня за плечо и потащил через черный ход – к единственной части дома, которую еще не заполонили призраки. Я вдруг оказалась лицом к лицу с Эсме. Другой рукой она крепко держала за запястье Азара.

– Уходите, – выдавила Эсме. – Если вам так надо выполнить это свое дурацкое задание, то уходите прямо сейчас. Быстро, пока они не заметили. Я их отвлеку.

– Не говори глупостей! – возмутился Азар.

– Мы тебя тут не оставим, – заявила я. – Если уж убегать, то всем вместе.

Эсме рассмеялась:

– Я не спасаюсь бегством. Тем более из собственного дома. И кроме того… – Она покосилась через плечо, туда, где через толпу мертвецов пробивался Малах. – Есть тут некоторые души, с которыми я бы скоротала часок-другой.

– Эсме, ты ведешь себя глупо, – возразил Азар. – Если ты один раз умерла, это еще не значит, что нет ничего худшего…

– Из всех тут присутствующих я одна не веду себя глупо, – перебила его она. – А вот ты понапрасну упорствуешь. Немедленно уходи, Азар. Ступай прочь и делай, что должен. Не надо погибать тут ради меня. – Она многозначительно показала глазами на меня. Азар все понял и сжал губы.

И на этот раз, когда Эсме снова принялась подталкивать нас к задней двери, он не стал сопротивляться, а лишь взял меня за руку, хотя я активно возражала.

– Не дай им победить, – попросил Азар Эсме. – Без тебя в Нисхождении будет отвратительно.

Она рассмеялась:

– Они играют в эту игру гораздо хуже меня. Им никак не победить. – Ее лицо смягчилось. Эсме прикоснулась к щеке Азара. – Дружище, рада была тебя видеть. Надеюсь, если больше не встретимся, то это потому, что тебе уготовано кое-что получше.

В качестве прощания это прозвучало как-то чересчур.

Я покачала головой, крепко упершись ногами в землю:

– Нет.