Певчая птица и каменное сердце - Карисса Бродбент

мужчина решит защищать тебя, то он уже не остановится. Никогда. Твоя жертва станет его жертвой, а я боюсь, что это и так уже треснувшее каменное сердце не выдержит очередного удара.

Эсме сделала большой глоток из своего бокала, отставила его в сторону и пожала плечами.

– Да, я могла бы так сказать, ибо это чистая правда. Однако говорить не стану. – Наклонившись ко мне через стол, она прищурилась. – Сформулирую иначе. Тебе и впрямь надо об этом задуматься, но не ради Азара, а ради себя самой, – произнесла Эсме с нажимом. – Потому что ты забралась так далеко не для того, чтобы позволить спалить себя, как свечку. Боги небесные, девочка! Ты убила этого негодяя Малаха, принца Дома Тени. Так имей же хоть чуточку уважения к себе.

Я долго смотрела на собеседницу. Ее слова повисли между нами в воздухе.

А потом я рассмеялась.

Эсме откинулась в кресле и скрестила руки на груди:

– Ну вот, теперь я кажусь тебе смешной?

– Нет, что вы, я просто… я очень-очень удивилась, что Азар относится к вам с такой нежностью.

На самом деле в этом не было ничего удивительного. Я прекрасно понимала, почему Азар, который много лет провел в изгнании, так привязан к женщине, которая ни в грош не ставит условности той жизни, что его отвергла.

– Я бы сказала то же самое и о тебе, – хитро улыбнулась Эсме, – но у тебя очень красивая грудь, так что Азара, пожалуй, можно понять.

Я изобразила неловкую улыбку:

– Спасибо, но это просто сорочка такая.

Она закатила глаза.

Я уже была готова дать этому разговору сойти на нет, но вместо этого тихо произнесла:

– У меня есть свое прошлое, так же как и у него. Но я не допущу, чтобы оно причинило ему боль.

Едва лишь эти слова слетели с моих губ, как я сразу поняла, насколько это неосуществимо. Азар и я балансировали на проволоке, натянутой между двух противостоящих друг другу божественных сил. Как я могла защитить его от гнева богов? Уберечь от последствий своего предательства?

Но Мише Илие никогда не пасует перед невозможным, и здесь, наедине с призраком, я поклялась себе, что не отступлю.

Эсме грустно улыбнулась. Она тоже понимала, что я не могу дать такого обещания, и для нее много значило, что я все же его дала.

– Каждый раз, когда Азар уходит, – тихо промолвила она, – я надеюсь, что больше его не увижу, но…

Но он всегда возвращается.

Потому что Азар умеет быть преданным.

У меня заныло в груди. Аппетит пропал. Я глотнула фальшивой крови и пожалела, что алкоголь в ней не настоящий.

На лестнице послышались негромкие шаги, и в дверях вновь появился Азар. Его мокрые волосы прилипли к вискам и шее. На нем была свежая рубашка из черного хлопка, приставшая на плечах к влажной еще коже. Кажется, он выглядел свежим впервые с тех пор, как мы встретились. Даже пульсирование света в его левом глазу теперь казалось более спокойным.

– Ну наконец-то, – хлопнула в ладоши Эсме, когда он вернулся. – Теперь, когда ты накормлен и умыт, я могу заставить тебя поработать.

Азар прищурился. Он переводил глаза с Эсме на меня и обратно, словно бы догадываясь, что мы разговаривали о нем, но не желая оглашать свои подозрения вслух.

– Заставить меня поработать?

Хозяйка дома указала рукой в угол – на небольшое пианино. Оно было черным, блестящим, вычурно украшенным по краям; клавиши из слоновой кости ярко сияли. Сверху лежал слой пыли.

– Наверняка наверху появились новые песни, – сказала Эсме. – Сыграй мне что-нибудь. Мне не хватает музыки. Музыканты из моих зверушек просто ужасные.

Я ахнула и вскочила, умоляюще сжав руки:

– Да-да! Поиграй нам, пожалуйста!

Мне до смерти захотелось это увидеть.

Азар начал было отнекиваться, но Эсме трагично вздохнула:

– Вот, значит, как? Я пускаю тебя вместе с попутчиками в дом и какова благодарность? Когда потом одинокая мертвая женщина, у которой в целом свете нет ни единого друга, просит тебя о сущей мелочи…

– Ну ладно, не начинай! – Азар закатил глаза к небу, но уголок рта у него довольно приподнялся.

Он бросил на меня извиняющийся взгляд, а затем стряхнул мусор и уселся на банкетку. На секунду кончики его пальцев легли на клавиши – нежно, так и хотелось сказать, с благоговением.

А потом он заиграл.

Эсме довольно просияла. А у меня так просто челюсть отвалилась.

Боги, это было невероятно.

Азар завел выразительную, оживленную мелодию, и насыщенные волны звука заполнили комнату, как будто она сделала глубокий вдох. Я придвинула кресло как можно ближе к пианино и уселась, подтянув колени к груди.

Я смотрела, как танцуют по клавишам его пальцы, длинные и подвижные, покрытые татуированными линиями и шрамами.

– Это потрясающе, – не удержавшись, прошептала я.

В мимолетном взгляде, который бросил в мою сторону Азар, сверкнула едва заметная улыбка.

Затем вокруг рук Азара собрались тонкие завихрения его магии, дополняя игру. Звук был таким богатым и насыщенным, что словно бы не принадлежал к нашему смертному миру.

– Азар, да это и впрямь замечательно. Ты еще не разучился! – Эсме повернулась, так что бархатная юбка вихрем закрутилась вокруг нее, и протянула мне руку. – Мише, потанцуй со мной. Я очень давно не танцевала с партнером.

А я сама-то когда в последний раз танцевала? Раньше, много лет назад, мне это очень нравилось. У меня по лицу расплылась широкая улыбка. Я приняла протянутую руку – которая каким-то образом казалась и осязаемой, и бесплотной одновременно, – и мы вдвоем закружились по комнате. Это не был какой-то конкретный танец с определенными па. Но мое тело знало, как двигаться под музыку Азара, следуя ритму, который казался естественным, словно удары сердца. Шелк сорочки развевался вокруг ног, халат захлестывал мои пируэты мазками ночи. Эсме весело хохотала, отдавшись простой смертной радости. Даже Луче била хвостом по ковру, а ритм музыки все нарастал, словно бы устремившаяся в полет птица.

Я глянула через плечо на Азара. И чуть не споткнулась: его глаза горели, руки вдохновенно летали над клавишами, а капелька воды, упавшая с волос, отчаянно пыталась удержаться на носу. И улыбался он так, что весь мир вокруг останавливался, – улыбка его напомнила мне, как я впервые увидела солнце, поднимающееся над Цитаделью, и подумала: «Я дома».

Я дома.

Наконец мы выдохлись. Я уже сбилась со счета, сколько мелодий сыграл Азар по требованию Эсме. Но она сама первой собралась уходить, подавив зевок.

– Азар, ты такой искусный музыкант, что и мертвый