Певчая птица и каменное сердце - Карисса Бродбент

Я перестала дышать, чтобы расслышать.

– Правда? И какие же? – заинтересовалась Эсме.

– Ну… – (Скребущий звук – словно бы он пододвигал стул поближе.) – Она любопытна и страшно любит шпионить. Совершенно не стесняется подслушивать.

Мой изумленный смех пробился наружу, хотя я быстро зажала рот рукой.

– Илие, постарайся, по крайней мере, не попадаться! – крикнул мне Азар из комнаты. – Тенерожденные считаются мастерами шпионажа.

– Понятия не имею, о чем ты говоришь, – отозвалась я. – Я принимаю ванну.

Глава двадцать девятая

Принимая ванну, я испытывала просто невероятное блаженство. Меня ни в коей мере не смущало, что это воображаемая вода. Она была горячая, чистая и полная пузырьков, пахнущих розами. Я чувствовала себя принцессой, а не жестоким вампиром, кровожадным чудовищем из человеческих сказок, которые Сейша читала мне в детстве.

К тому времени, когда я не спеша спустилась по лестнице обратно, я сияла от счастья.

Эсме поставила бокал на стол и оглядела меня с ног до головы, изогнув бровь.

– Ага, я вижу, что мои друзья-тени дали тебе одну из моих ночных сорочек.

Я остановилась на полдороге.

– Можно?

– Ну конечно, носи на здоровье. Тот ужас, что был на тебе, нельзя надевать. К тому же тебе идет. Этот цвет подходит тебе больше, чем мне.

Втайне я была рада, что не придется переодеваться. Когда я вышла из ванны, меня ждала разложенная на кровати сорочка. Из золотистого шелка, отделанного черным кружевом, с низким вырезом в виде буквы «V» и тонкой шнуровкой через спину. Короче платьев, которые я носила обычно, хотя мне вообще редко выпадала возможность облачаться в платья, не говоря уже о таких роскошных. Ткань была легкая и нежная, как прикосновение. То, как она скользила по коже, напоминало мне, каким я раньше ощущала солнечный свет.

Без преувеличения, я была в восторге. Просто в откровенном восторге. Мне всегда нравились красивые вещи, и мне их не хватало.

И тем не менее я очень долго разглядывала себя в зеркале, прежде чем спуститься. Сорочка полностью открывала все мои ужасные шрамы. Я уже довольно долгое время на себя не смотрела и сейчас испытала приступ страшного стыда, увидев, насколько их много. Не так давно шрамы затрагивали только руки от локтя до запястья. А теперь уже поползли вверх до самых плеч и вниз на кисти. Татуировка поблекла, стала едва различимой, исказилась под пестрыми рубцами.

Я поискала в комнате, чем бы себя прикрыть, и нашла текучий халат столь же роскошного шелка. Он был синий с белыми цветами – это не особо сочеталось с блестящим золотом сорочки, но на кого мне тут производить впечатление?

– А вы правда не возражаете? – спросила я, погладив халат. – Я… мне стало прохладно.

– Ну разумеется, – замахала рукой Эсме. – Хотя такое декольте грех прикрывать. Азар, ты согласен?

Не знаю, почему мы с Азаром избегали смотреть друг на друга. Но когда он наконец поднял глаза, то некоторое время рассматривал меня в упор: я чувствовала его взгляд на каждом неприкрытом дюйме кожи. А потом Азар смущенно потупился, снова опустив взор на лежавшую у него на коленях книгу.

– Я высказываю свое суждение о декольте дамы, только если она сама меня об этом попросит, – бесстрастно произнес он.

– Ну и мужчины пошли! – вздохнула Эсме и погнала его купаться.

Азар неестественно долго вставал, зачем-то перелистывал туда-сюда страницы в книге, лежавшей у него на коленях, пока наконец не закрыл ее и не откланялся.

Мы с Эсме остались сидеть вдвоем, глядя на огонь. Я продолжала жевать печенье из ее казавшихся бесконечными запасов. Плюс еды, которая не насыщает, в том, что ее можно есть сколько угодно. Надо находить радость в мелочах.

Хозяйка дома откровенно, не таясь, очень пристально разглядывала меня, да и я, наверное, вела себя не намного тактичнее. Мне хотелось задать этой женщине множество вопросов. Ведь Азар не только симпатизировал ей, но и по-настоящему доверял. У меня было такое ощущение, что я наткнулась на целый клад со сведениями о нем, оставленный без присмотра, и никто не одернет меня за то, что я в них копаюсь.

Но Эсме нарушила молчание первой:

– С ожогами лучше не станет.

Я застыла, не дожевав.

– Прошу прощения?

Она улыбнулась мне загадочной улыбкой:

– Это мой дом. Я все вижу.

Я проглотила кусок и смущенно поправила рукав халата.

– Я знаю, что мне их не вылечить. Даже и не пытаюсь.

– Я не это имела в виду. А то, что ожоги не прекратятся, будут появляться снова и снова.

Я не сразу нашлась что сказать. Луче свернулась у меня возле ног, и я наклонилась и погладила ее по голове, удостоившись в ответ короткого довольного вздоха.

– Ну что ж, это цена, которую мне приходится платить, – беззаботно промолвила я. – Ничто не дается бесплатно, так ведь? – Я взяла в руку печенье. – А из чего оно…

– Азар очень тебя ценит, – невозмутимо перебила Эсме. – Это сразу заметно. Бедный парень не многим доверяет, и, видит богиня, никто не может его в этом винить. Но тебе… – она наставила на меня длинный ухоженный палец, – тебе, я думаю, он доверяет.

Внезапная теплота затопила мне сердце.

Я пожала плечами и улыбнулась:

– Мы с ним стали друзьями.

«Друзьями». Впервые, говоря об Азаре, я произнесла это слово вслух. И почувствовала, что оно прозвучало не вполне уместно.

Эсме фыркнула и закатила глаза:

– Во имя Матери, девочка, да он встать не мог, после того как узрел тебя в этом наряде. А она говорит «друзьями»!

Теперь у меня горело все лицо, и я была уверена, что Эсме это видит.

– Я не думаю, что Азар…

Она подняла руку:

– Хватит. Мне все равно, признаешь ты это или нет. Вы оба вольны и дальше делать вид, будто ничего не происходит. Я говорю тебе это не просто так. Девочка, ты хоть понимаешь, какая ответственность на тебя возложена?

Моя улыбка исчезла.

Я вспомнила Азара, склонившегося над письменным столом и набрасывающего какие-то заметки. Азара, лениво почесывающего за ухом свернувшуюся у его ног Луче. Азара, собирающего все свои силы, чтобы закрыть очередные врата, – и так далее, и так далее.

И еще я вспомнила, как Азар смотрел на меня, когда приводил ко тьме в храме санктума Ума.

– Да, – ответила я. – Понимаю.

– Мою холодную душу мало что заботит как в этой жизни, так и в следующей, но я глубоко переживаю за Азара. И я могла бы сказать, что тебе стоит задуматься, насколько ты жертвуешь себя своему богу солнца, потому что если такой