Певчая птица и каменное сердце - Карисса Бродбент

Но… хочу сказать, что приятно видеть два красивых лица после того, как я столько времени провела в одиночестве. – Ее взгляд скользил с меня на Азара и обратно, а язык тронул кончик зубов.

Несомненно, раньше Эсме была женщиной, обладающей вкусом к жизни.

– И тем не менее я должна спросить: что привело вас сюда? Я чувствую, что это не обычный визит. Дорога сюда – непростая прогулка. И единственная причина, почему я поняла, что вы оба не призраки, когда вас увидела, – это запах.

– А я думал, мы два красивых лица, – вставил Азар.

– Лица у вас, может быть, и красивые. А вот остальное… – Она пожала плечами. – Ну…

Ой.

Я не смогла заставить себя обидеться и принялась за пирожное.

– Мы идем воскрешать Аларуса, – пояснил мой спутник.

Я остановилась, не успев откусить кусок. Не ожидала, что он будет так откровенен.

Эсме моментально стала серьезной и выпрямилась:

– Азар, я надеюсь, что мои мертвые уши ослышались.

– Ниаксия дала мне поручение, – пояснил он, и аккуратные брови хозяйки домика взлетели еще выше.

– Но… – Эсме открыла рот, а потом снова закрыла его. После чего уставилась на меня. – А она?

– Мише – бывшая Пьющая зарю. Мне посчастливилось, что ее препоручили заботам Мортрина.

«Препоручили заботам Мортрина». Какой деликатный способ сказать «приговорили к казни».

Азар многозначительно посмотрел на Эсме и прибавил:

– Она убила Малаха.

Произнес он это так, словно бы хвастался одним из моих достижений, отчего в животе у меня затрепетал любопытный ворох эмоций.

– Вот как? – Лицо Эсме озарилось злорадной улыбкой. – Азар, а она мне нравится. Эта девочка заслужила пирожные. – Она повернулась ко мне, сверкая глазами. – Расскажите же, милочка, как вы это сделали?

Я сглотнула. И ответила:

– Заколола его мечом.

Эсме дотронулась до раны у себя на груди и негромко рассмеялась.

– Великолепно. Надеюсь, он умирал медленно.

Я вспомнила свои руки на рукояти меча, скользкой от его крови, и как я все рубила и рубила до тех пор, пока рубить стало уже нечего. Вспомнила выражение лица Малаха, как он смотрел на меня и из его глаз уходила жизнь.

Я откусила еще кусок пирожного и сказала:

– Достаточно медленно.

Эсме издала тихий смешок:

– Великолепно! Просто великолепно. – И повернулась к Азару: – А что, Мише и впрямь такая замечательная, что только ей и Луче ты доверил отправиться вместе с тобой в эту… миссию?

Веселость Азара померкла.

– Были и другие спутники, но кое-что пошло не так. Дома у нас неприятности. – Он закатал рукав, открывая свою печать наследника.

У Эсме расширились глаза. Она опустила бокал:

– Понятно.

Последовало долгое молчание. У хозяйки явно пропало настроение шутить.

– Как там сейчас в санктумах Тайн и Души? – спросил Азар.

– Даже мне далеко не пройти. Вам двоим предстоит непростое путешествие. – Эсме смотрела куда-то вдаль, а пальцы ее теребили золотую цепочку вокруг шеи. Потом она моргнула, стряхивая с себя задумчивость, вновь непринужденно улыбнулась и заключила: – Как хорошо, что вы пришли сюда отдохнуть.

– Всего на один день, – сказал Азар, но она махнула рукой:

– Хотя бы и так. Но я буду настаивать, чтобы вы приняли ванну, прежде чем мы в полной мере насладимся обществом друг друга.

Я ахнула и чуть не выронила вилку:

– Ванну?! Здесь есть ванна?!

– Ну да, конечно. Я же не варвар какой-нибудь, – с достоинством отозвалась Эсме. – Наверху.

Мне было не важно: пусть даже это воображаемая ванна с воображаемым мылом и воображаемой горячей водой. По крайней мере, смою с себя воображаемую грязь Нисхождения.

Я уже начала вставать, когда Азар произнес:

– Можешь идти первой.

Мне даже не пришло в голову предложить ему пойти вперед меня, но я совсем не почувствовала себя виноватой.

Я направилась вверх по лестнице, которую показала мне Эсме, но, поднявшись до середины, услышала внизу приглушенные голоса.

«Нельзя останавливаться», – сказала я себе.

Но видимо, я была слишком любопытна. Потому что ноги не хотели двигаться.

– Не верю, что ты это серьезно, – мрачным приглушенным голосом проговорила Эсме.

– Эсме, ты давно меня знаешь. Я всегда серьезен. Некоторые считают это недостатком.

– Я не шучу. – Ее шепот доносился зловещим шипением. – Для чего Ниаксия все это затеяла? Азар, боги ненасытны. Здесь, ближе к смерти, я это ощущаю. Даже призраки это чувствуют. Ты не хуже меня знаешь, что Эгретта не сможет быть королевой. Поверни назад, пока ты еще в силах выбраться на поверхность. Стань королем. Живи долго и счастливо.

– И отказать Ниаксии? Как она это воспримет?

– Даже она едва ли в состоянии разглядеть, что происходит здесь, внизу. Скажи Ниаксии, что у тебя не получилось. Вручи ей «утешительный приз», из того, что уже собрал. Она будет тебе благодарна, получив еще несколько частей мужа. А ты останешься жив.

Я затаила дыхание. Почему я отчасти с ней соглашалась? Для того чтобы исполнить свою миссию, мне нужно было, чтобы Азар исполнил свою. И все же…

«Ты не заслужила умереть здесь», – говорил мне Азар.

Но ведь и он тоже этого не заслужил. Я была по натуре мечтательницей. И сейчас мечта об Азаре, который вернется обратно, станет королем Дома Тени и поведет его в новую эру, казалась мне прекрасной. Такой мечтой, которую я, будучи миссионером света, помогла бы ему исполнить.

– Почему-то я сомневаюсь, что Ниаксия так легко смирится с моей неудачей, – возразил Азар.

– Азар, скажи мне, что делаешь это не ради Офелии.

Воцарилось молчание.

Я почувствовала укол в сердце.

– Я должен исправить свои ошибки, – произнес он наконец. – Ты знаешь, во что уже превратилось это место. И дальше будет становиться только хуже.

– Каждый из нас испытывает угрызения совести, – усмехнулась Эсме. – Не иди на поводу у своих до самой могилы.

– Дело не в угрызениях совести. Это…

Азар умолк, не зная, как объяснить. Но я понимала, что он имел в виду. Я знала, что это такое, когда прошлое оставляет отметину на твоем теле, рану, которая никогда не затянется; я знала, что такое ошибка, которую никогда уже не исправить.

И прекрасно понимала, каково это – больше всего на свете желать искупления. Мечтать снова очиститься.

– Эсме, я не поверну назад, – произнес он наконец. – Не могу.

– А девочка?

Я.

У меня загорелись щеки.

– А что она? – невозмутимо спросил Азар.

– Я же все понимаю. Попытайся хотя бы сберечь ей жизнь. Она мне нравится.

– Ты говоришь так только потому, что она убила Малаха.

– Возможно. Но ты должен признать, что это серьезный аргумент.

Азар расхохотался низким смехом:

– Да уж. С этим не поспоришь. Хотя… – Он таинственно понизил голос. Я чуть-чуть придвинулась к косяку. –