Певчая птица и каменное сердце - Карисса Бродбент

Азар лихорадочно заморгал и затряс головой:

– Я… да.

– Ранен?

Мы оба выглядели не лучшим образом, но попробуй разбери, что из этого было просто грязью, а что – серьезно.

– Все нор… – Его глаза остановились на моем теле. Остекленевший взгляд пропал в одно мгновение. – Что с тобой случилось?

Я осмотрела себя. Боги, откуда столько крови?

– Там был… – Как описать, что такое был не-Эомин? – Я видела Эомина, но это точно был не Эомин.

– Он тебе что-то сделал?

– Нет, все замечательно! – бодро ответила я, хотя чувствовала себя совсем даже не замечательно.

У Азара было такое лицо, словно он силится сфокусировать взгляд. Он потер глаза.

– Осторожно, песок, – предупредила я.

Он как-то странно на меня посмотрел:

– Что?

Я зачерпнула пригоршню песка и пропустила его сквозь пальцы.

– Песок. Смотри, чтобы в глаза не попал.

Азар удивленно заморгал. Потом огляделся. На лице его забрезжило понимание.

– Что ты видишь? – спросил он.

– В смысле?

– Где мы сейчас?

– Это Востис. Кстати, а почему мы вдруг оказались в Востисе?

– То есть для тебя это пляж?

Мне потребовалось некоторое время, чтобы понять, о чем он говорит.

– Ты хочешь сказать, – уточнила я, – что сам сейчас никакого пляжа не видишь?

– Вот именно.

– А что ты видишь?

Не знаю, почему я ждала от Азара прямого ответа. Однако он проигнорировал мой вопрос и встал, отряхиваясь. При этом он покачнулся и слегка нахмурился, словно его раны были не более чем досадным неудобством.

Подул ветер, и я всеми легкими вобрала его запах, от которого закружилась голова. Взгляд выхватил участок голой окровавленной кожи между краем рубашки и поясом Азара, и мне пришлось сдерживать непреодолимое желание слизнуть ее.

Желудок заболел. Заболело все, даже вены.

С огромным трудом я перевела взгляд обратно на виднеющуюся вдалеке Цитадель. И осведомилась:

– Значит, все это… ненастоящее?

– Настоящее. В каком-то смысле. Думаю, что территория одна и та же, но оболочка, которую она принимает, – разная. – Несмотря на явную слабость, Азара переполняло любопытство. – Санктум Тайн связан с желанием. Со стыдом. Со всем тем, что смертные скрывают от себя самих.

Потрясающе.

– А разве мы только что были не в таком же месте? – спросила я.

– Санктум Ума хранит прежде всего воспоминания. А санктум Тайн – эмоции.

– Ну, положим, в санктуме Ума эмоций тоже было предостаточно.

Азар бросил на меня сердитый взгляд:

– Вот погоди, когда мы воскресим Аларуса, сможешь высказать претензии лично ему, раскритиковать устройство Нисхождения.

Честно говоря, меня задело это его походя брошенное «мы воскресим».

– Ясно, – пробормотала я.

– То, что ты здесь видишь, может измениться, по мере того как мы будем углубляться в санктум. Пожиратели душ становятся умнее, поскольку добычи у них все меньше. Они будут надевать маски, которые вытащат из твоего ума. Похоже, ты уже столкнулась с этим воочию.

Эомин. Не призрак. Просто пожиратель душ, который приманивал добычу на щедрую наживку.

Каждый раз, закрывая глаза, я видела горящий дом Эсме. И силуэт, вырисовывающийся на фоне языков пламени.

Я бы повсюду ее узнала.

– Значит, то, что мы видели у Эсме… это только пожиратели душ? – В голосе моем невольно прозвучала надежда.

Но Азар покачал головой:

– Нет. То были призраки. Пожиратели могут подделывать внешний вид, но неумело.

О боги! Меня замутило.

– Значит, мы можем еще раз с ними встретиться?

Азар неверно истолковал мои опасения:

– С Малахом? Вполне. Эсме могла его задержать, но сомневаюсь, что она в состоянии его прикончить. Я никогда не видел его в ключевых пространствах. Думал, это означает, что он просто прошел весь путь насквозь. Надеялся, что его добьет какой-нибудь пожиратель душ. – Лицо Азара посерьезнело. Он тронул меня за плечо. – Мише, Малах ничего тебе не сделает. Клянусь.

У меня в груди заныло от искренности его слов. Я не могла заставить себя посмотреть на Азара. Знала, что он прочитает правду у меня по лицу.

Да, я боялась Малаха. Это был монстр, приходивший ко мне в страшных снах. Но отнюдь не сожаление, которое посещало меня в часы бодрствования. Это заставило меня устыдиться своего страха.

– Хорошо, – пробормотала я и потерла висок. – Ну и что теперь? Идем дальше? Находим… реликвию санктума Тайн и отправляемся…

Я встала и тут же чуть не упала обратно. Азар успел вовремя подхватить меня под локоть. Луче вскочила и обвилась вокруг моих ног, словно помогая меня поддерживать.

Я слабо улыбнулась ей и погладила по голове:

– Хорошая девочка. Лучшая на свете.

Глаза Азара обегали мое тело, проводя ревизию всех ран. Он по-прежнему касался моей руки, и это мне не нравилось, потому что он стоял ко мне очень близко. Запах его крови дурманил и мешал сосредоточиться.

Я отодвинулась подальше, умудрившись удержаться на ногах самостоятельно. Меч Азара так и оставался у меня в руках, и сейчас я вручила его обратно. Он покачал головой:

– Оставь у себя.

– Не хочу, это твое оружие.

– Сейчас меч нужен тебе больше, чем мне.

Я сомневалась, что это так. Мне не нравилось держать его. Меч словно бы шептал мне прямо в мысли, отзывался всему тому во мне, что было с ним связано: вампир, тенерожденная, обращенная того же кровного рода, что выковал его. Все выглядело как-то слишком правильно, и это было мне неприятно.

Но мне хотелось идти дальше, пока меня опять не опрокинуло. Чем скорее мы пойдем, тем скорее выберемся из этого пространства. Может, если мы поторопимся, то мне вообще не доведется увидеть призрак Сейши.

– Хорошо, – вздохнула я. – Только пошли уже отсюда.

По выложенной битым кирпичом дорожке мы направились в лес. Просто невероятно, насколько реалистичной была эта иллюзия. Те же самые растения, то же ощущение грубых кирпичей под босыми ногами, шероховатость песка. Но окончательно меня сразил запах – эта потрясающая смесь ароматов вернула в детство: океан, влажная земля, свежие цветы и даже легкая примесь церемониального дыма из Цитадели, когда ветер дул в нужном направлении. Все то, о чем я думала, когда вспоминала Востис. И все же теперь, когда я знала, что он ненастоящий, в глаза бросались также и вопиющие несоответствия. Азар был прав: это не настоящая память, а лишь оболочка. Дорожка шла не туда, а расположение монастыря над ней было не совсем такое. Да и местность тоже другая. Однако все это казалось несущественным: на фоне столь пленительного ощущения чего-то близкого и знакомого, которое укутывало мысли сладким уютом