Певчая птица и каменное сердце - Карисса Бродбент

вокруг бедер, и ладонь Азара теперь лежала прямо на моем голом теле. Ноги раскрылись в стремлении почувствовать его член там, где мне больше всего хотелось.

Четыре.

Чувства захлестнули меня. Он все еще приподнимался надо мной, но я почему-то ощущала его прикосновение везде – оно скользило внутрь бедер, вихрилось вокруг чувствительных пиков грудей. Я открыла глаза и увидела, что нас окружают сгустки дыма. Магия? Чья? Моя? Его? Обе, схлестнувшиеся в единое безумие? Мне было все равно. Мне просто хотелось большего.

Мне хотелось высвобождения.

«Обеты! – напомнил мне в голове голос – это был голос Сейши. – Ты же невеста Атроксуса. И не должна его предавать».

Но, боги, я хотела большего. Мне нужно было больше.

– Азар… – выдохнула я.

Не знаю, что я пыталась ему сказать: что этого слишком много или, напротив, недостаточно.

Я чувствовала, как он меня хочет. Как хочет задрать мою сорочку и утонуть у меня между ног. Как хочет попробовать на вкус мое вожделение или выпустить его пальцами на свободу. Я приблизилась к запретной черте, через которую отчаянно хотела перешагнуть. Была готова вступить на путь, ведущий к вечному проклятию.

И тут Азар убрал мою руку со своего плеча и направил ее вниз – мне между бедер, предоставляя самой сократить это расстояние.

Пять.

Что я и сделала, скользнув в себя пальцами, а его зубы в это время глубоко вонзились в меня, язык выманивал наружу из моих вен последний опустошительный глоток крови, а мое исступленное желание достигло просто невозможной кульминации.

Оргазм поглотил меня: я закричала, выгнув спину. Азар, полностью утратив самообладание, наконец прижался ко мне, его член терся о меня через нашу одежду. Азар пил мое наслаждение, как вино.

Когда последние толчки этого потрясения угасли, он отстранился, так что горло почувствовало холодок от отсутствия его губ. Он сел, поджав под себя ноги, а я тяжело дышала, вся измученная; разорванная сорочка закрутилась вокруг талии, а в ложбинку между грудями капала кровь.

Я совершила невозможное.

Азар раскрылся.

Его волосы были спутаны там, где по ним пробегали мои руки. Рот испачкан моей кровью, которую он стирал в уголках большим пальцем. Плечи тяжело поднимались и опадали. Я знала, что Азар представляет, как бы он сорвал с меня этот клочок ткани и погрузился в меня. Знала потому, что тоже себе это воображала.

Быть вампиром – это значит находиться всего в нескольких шагах от зверя, влекомого плотскими желаниями. Сегодня я освободила свои желания из клетки.

Мне следовало бы испытывать стыд. Но видимо, его яд еще не отпустил меня, ибо вместо этого я чувствовала только кружащий голову восторг от того, как Азар на меня смотрит: как будто вид моего наслаждения довел его до грани безумия.

– Хватит, – тихо сказал он, словно бы самому себе.

Лично мне так не казалось. Да какое там хватит. Даже и близко нет.

Мне нравилось видеть Азара таким взъерошенным. Мне хотелось узреть, что нужно для того, чтобы он был полностью сокрушен.

Но тут веки у меня набрякли. Кровь, которую я забрала, и кровь, которую я отдала, – все вместе это оказалось слишком тяжелой ношей для моего тела. Я попыталась сесть, но страсть Азара отступила, сменившись заботой.

– Тебе надо восстановиться. Отдыхай.

– А Луче?..

– С ней все в порядке.

– Нам нужно идти.

– Не сейчас.

Азар устроился рядом со мной. Он тоже выглядел изможденным: под глазами темные круги, а буря в левом глазу улеглась.

Я нахмурилась:

– Я забрала слишком много.

– Наоборот, недостаточно. – Он отвел у меня с лица непослушную кудряшку. – Мише, ты просто великолепна, когда забираешь.

Он ошибался. Обычно я отдавала, а не забирала. Но у меня не было сил с ним спорить.

Азар попытался сесть, но я потянула его обратно.

– Останься, – пробормотала я.

– Ты этого хочешь? – в нерешительности спросил он.

Странно, что мы оба подумали об одном и том же. Я пила его кровь, а он пил мою. Он обнимал меня, когда я кончала. И тем не менее предложить ему прилечь отдохнуть рядом со мной казалось великим искушением, граничащим с нарушением моих обетов.

Мой желудок был полон, но я по-прежнему чувствовала себя голодной. Какой постыдный эгоизм.

– Да, – прошептала я. – Останься со мной.

«Если такой мужчина решит защищать тебя, – говорила Эсме, – то он уже не остановится».

Азар устроился рядом со мной.

– Как пожелаешь, Пьющая зарю.

У него уже закрывались глаза. Эти слова зависли в воздухе подобно клятве, когда мы оба провалились в сон.

Глава тридцать третья

Меня окружало тепло. Я лежала, свернувшись калачиком, приткнув голову Азару на грудь, которая поднималась и опадала безмятежными вдохами и выдохами. Другое тело прижалось к моей спине – Луче? Я еще пребывала в полудреме и не могла связно мыслить, да к тому же была слишком счастлива, чтобы задаваться вопросами. Я всегда ценила прикосновения, будучи не в силах обходиться без таких проявлений привязанности. В этом не было ничего сексуального или романтического. Иногда просто нужно пообниматься. Вампиры, к сожалению, обниматься не склонны.

Руки Азара обхватывали меня, и мы переплетались, как свет и тень луны. Луче, наверное, пришла тогда, когда убедилась, что нам ничего не угрожает, и свернулась у моей спины, замкнув круг.

Не хотелось двигаться, чтобы не разрушить совершенство этого равновесия.

Я открыла глаза. Азар еще крепко спал. До сего момента я не вполне понимала, насколько хорошо за последние месяцы изучила его лицо. Я знала расположение шрамов; все скрытые смыслы едва заметного подергивания мышц, о котором он и сам не подозревал; весь восхитительный арсенал выражений его лица. И все же вот это, выражение полного покоя, потрясло меня, поскольку раньше я никогда такого не видела. Лоб разгладился, губы припухшие и расслабленные. Азар казался юным, как тот мальчик, которого я видела в его воспоминаниях.

Как давно уже Азару не удавалось ощутить покой?

Он всегда был красив – я уже перестала обманывать себя, что якобы так не считаю. Но сейчас, когда я разглядывала его, сердце мое сжалось от светлой и томительной печали.

В другой жизни я могла бы любоваться безмятежностью на этом прекрасном лице каждую ночь.

В другой жизни…

Не удержавшись, я дотронулась до его щеки и провела пальцами вдоль жестких линий и плавных изгибов.

И, о боги, как же я его хотела.

Азар открыл глаза и заморгал. Правый глаз его был бесконечным морем тьмы насыщенного коричневого цвета. Левый же оставался спокоен, но в глубине его, как облако на летнем небе, подрагивала пропасть.

На