Певчая птица и каменное сердце - Карисса Бродбент

Мы двигались дальше. Вскоре от основного коридора стали ответвляться новые. Иногда коридор разделялся, вынуждая нас выбирать дорогу. На каждой такой развилке Азар долго колебался, взвешивал варианты, а потом без объяснений кивал в том или ином направлении.

Здание это, хотя планировка его и отличалась от планировки реальной Цитадели, вызывало воспоминания с пугающей точностью. По стенам были развешены гобелены, детально повторяющие гобелены из моего старого дома. Некоторые я помнила в подробностях – те, что иллюстрировали самые известные истории из жизни Атроксуса: как та, например, где он поднимает солнце над пастбищем со стадами, или исцеляет Айкс, когда ее чуть не убил заколдованный лев.

Но чем дольше мы шли, тем более шокирующими становились картины. Образы великодушия Атроксуса постепенно сменялись иллюстрациями его жестокости. Вот Атроксус, парящий над морем огня в начале мира, который он очистил до пепла, чтобы зародить новую жизнь. А здесь бог солнца мечом Зраны отрубает голову Аларусу, пока Айкс удерживает его, чтобы не сопротивлялся. Атроксус стоит над опутанной цепями Ниаксией, а она оплакивает обезглавленное тело мужа.

Кровь сменялась кровью, а насилие – насилием.

Я остановилась у гобелена, на котором Атроксуса, кажется, не было вовсе. На фоне круга из золотой нити смутно вырисовывался некий силуэт. Землю вокруг него усеивали изуродованные трупы, некоторые без рук, без ног или без головы. Трещина разрывала солнце надвое.

У меня недоуменно поднялись брови.

Шедший впереди Азар повернулся и выжидающе уставился на меня. Луче застыла возле его ног.

Я уже было пошла вслед за ними, но вдруг заметила краем глаза нечто необычное. Какое-то странное, неестественное движение в тени между потолком и стеной.

Я посмотрела туда. Трудно сказать, была ли это игра света. Казалось, что темнота задвигалась. А потом переплелась, потекла по стене медленными каплями.

Нет… это были не…

Воздух расколол вопль, и я подскочила.

Сначала он был далеким и зазвучал настолько внезапно, что я даже решила, будто мне это лишь почудилось… Я была почти уверена, что выдумала все сама, ибо он пугающе напоминал последний крик Чандры, молившей о помощи, когда ее утаскивали призраки. Глумливое напоминание о том, что я неоднократно предавала свою веру.

Я застыла. Взгляд мой метнулся на Азара. Он тоже это услышал. Луче, стоявшая рядом с ним, сжалась, и в горле у нее зарокотало ворчание.

Это была отнюдь не игра моего воображения.

Звук раздался снова, ужасный и противоестественный.

– Пошли, – настойчиво сказал Азар, протягивая мне руку, и я поспешила оказаться поближе к нему.

Вместе мы побежали. Чернота теперь капала с потолка, из-под гобеленов. Я быстро поняла, что же такое мучительно странное было в этих потеках.

Это были руки.

Они тянулись из углов, где потолок встречался со стенами. Из-под плиток пола. Из-под гобеленов, которые сейчас увековечивали самые серьезные мои грехи. Я не могла остановиться, чтобы посмотреть на них, но даже на смазанных (оттого что я бежала) изображениях узнавала знакомые образы. Вот я перепиливаю петлю, в которой висит труп вампира. Я сижу в саду с красивым вампирским принцем. Я отказываю Чандре в ее последней просьбе. Азар и я сплелись друг с другом, а наша кровь изображена блестящей черной линией.

«Это все нереальное. Не на самом деле».

– Вы думали, я вас не найду?

Черты Офелии проступали одна за другой: ледяные глаза, улыбающиеся губы и тот длинный кроваво-красный шарф вокруг шеи.

Мы с Азаром затормозили на всем ходу. Он заслонил меня, крепче стиснув мою руку. Луче зарычала, готовая к схватке.

– Офелия, дай нам пройти.

Она стала более материальной, правда совсем чуть-чуть. Трудно было понять, где заканчивается ее тело и начинаются тени. Границы ее смертных очертаний разрушились, словно бы чем дальше мы продвигались по своему пути, тем большую часть себя она теряла.

– Дать вам пройти… – медленно повторила Офелия. – Какая ирония, любовь моя. Почему я должна давать тебе то, чего ты лишил меня саму?

Вспотевшей ладонью я крепко стискивала рукоять меча. Сейчас он взывал к моей магии мощными толчками, как сердце, готовящееся к неизбежному.

– Я могу тебе помочь, – сказал Азар. – Если ты нас пропустишь. Если ты позволишь мне…

Но Офелия растворилась в воздухе, тут же появившись в другом месте, и подплыла ближе. Кончики ее пальцев тронули мою щеку. Я резко вдохнула: за одно лишь это прикосновение через меня пролетела ее душа. Я увидела мечтавшую обрести счастье молоденькую женщину, у которой вся жизнь была впереди. Я увидела, как она влюбилась в скромного молодого принца и как потом любовь эта разбилась вдребезги.

Внезапно Офелия замерла.

– Азар, да она пахнет тобой! – Ее голос задрожал. Я почувствовала исходившую от Офелии печаль, а потом – гнев.

Чернильные щупальца потянулись к моему горлу и задержались прямо над невидимой отметиной, которую оставили зубы Азара.

– Ты думаешь, на сей раз все закончится как-то иначе? – прошипела Офелия. – У всех, кто тебя любил, в конце концов остаются одни лишь сожаления. Я это знаю лучше прочих.

Азар встретился со мной взглядом. Его магия вздыбилась под тканью мира, как набегающий прибой, готовый обрушиться на берег.

Я подняла его меч.

Но рука Офелии уже испарилась. Ее ярость вытеснила из воздуха всю жизнь.

– Мне даже не нужно преследовать тебя, любовь моя, – зазвучал ее голос. – Я самый незначительный из твоих призраков. Пусть же они поглотят тебя.

Последнее, что я услышала, был крик Азара.

Последнее, что я увидела, было залитое слезами лицо Офелии, а потом она утянула меня за собой вниз.

Глава тридцать пятая

Было темно. Очень темно. Паника ползла вверх по горлу.

Зажги свечу.

Я взывала к солнцу. Но ответа не было.

Я пробовала снова и снова…

– Дай я тебе помогу.

Мягкая рука протянула мне цветок пламени. Оно подхватило фитиль, и комната озарилась светом летнего дня.

Это были мои комнаты в Цитадели. Колени ослабли, мысли путались. Я очень боялась, хотя и непонятно чего. Я стояла перед зеркалом, одетая в золотое платье.

– Давай помогу, – сказала сестра, застегивая мне пуговицы на спине.

Моя старшая сестра.

Сейша.

Меня захлестнула волна эмоций, хотя я толком и не понимала почему. Я следила за сестрой в зеркале, не в состоянии оторвать глаз. Она унаследовала изящество нашего отца – высокие скулы, смуглая кожа, черные как смоль волосы. Даже в восемнадцать лет, когда мы с Сейшей оказались в ордене Предреченной Зари, она обладала грацией женщины вдвое старше меня. Когда рядом находилась