Певчая птица и каменное сердце - Карисса Бродбент

и уставилась в потолок – стеклянный купол с золотыми рисунками – и на бушующую за ним грозу, море колышущегося серебра, причудливо напомнившее мне левый глаз Азара.

Я никак не могла выкинуть из головы лицо Сейши. Ее голос. Ее прикосновение.

Крики по ту сторону двери звучали так, словно бы дотуда было несколько миль. Но я все равно их слышала.

И ее голос тоже слышала.

«Не оставляй меня, Мише».

Азар медленно приподнялся. Сперва он осмотрел меня. А затем, когда его взгляд упал на Луче, лицо его побледнело.

Она попыталась встать и тут же рухнула снова.

Азар опустился рядом с ней на колени, а я подползла поближе. И позвала:

– Луче?

Она хрипло заскулила, словно бы совсем слабо – и весьма неубедительно – пытаясь сказать нам, что все хорошо.

Азар некоторое время придерживал ее за голову.

А затем, не поднимая глаз, шепотом выругался и встал.

Я следом за ним.

Мы стояли в храме. Это место уже не было заключено в оболочку Цитадели. Это была часть самого Нисхождения: костяные колонны, припорошенный инеем плющ, замерзшие в вечном цветении смерти розы. Зал был круглым. В центре возвышался постамент с вырезанными в нем ступенями.

Азар подошел к нему и рухнул на колени.

Я подошла поближе и тоже осела рядом с ним.

«Нет. Нет, нет, нет!»

В центре круга стоял огромный мраморный ковчег, покрытый письменами на языке богов.

Он был открыт. Взломан.

– Вот дерьмо, – прошептал Азар и привалился к обломку камня.

Там было пусто.

Не было вообще ничего.

Глава тридцать шестая

Снаружи бушевал шторм. Мертвецы бились в дверь. Звук шел как будто издалека, но голос Сейши я бы услышала откуда угодно. Путь внутрь и наружу был только один. Мы забаррикадировались в собственной клетке и не получили при этом реликвию.

Азар утверждал, что когда-то она явно была здесь.

Крышку положили рядом с ковчегом, словно ее снимал тот, кто понимал, что это за место, и испытывал к нему почтение. Не какой-то небрежный расхититель гробниц. Вокруг возвышения ровным кругом были выставлены пять массивных каменных крокодилов с мордами, как у стражей, которых мы встретили в санктуме Дыхания. Мраморные фигуры были исполнены с такой точностью, что, казалось, это когда-то были живые существа, которые однажды просто прилегли отдохнуть и больше уже не встали.

Может быть, Элиас решил прорываться дальше один и ему удалось забрать реликвию раньше нас – Азар, правда, от этой моей гипотезы презрительно отмахнулся. А может, кто-то утащил ее уже давно. Главное, что она пропала, а мы оказались взаперти.

Оставалось только ждать. Если повезет, буря минует и толпа мертвецов за дверью поредеет. Тогда мы придумаем, как нам выбраться отсюда целыми. Мы находились не в том состоянии, чтобы прямо сейчас пробиваться с боем. Луче нужно было время, чтобы поправиться.

– Она устойчивее к мертвецам, чем мы, но все равно такое даром не проходит, – сказал Азар, проводя над ее обмякшим телом руками, за которыми тянулись сгущения тени.

Когда он латал одну из самых глубоких ран, Луче застонала.

Азар погладил ее по голове и пробормотал:

– Ничего, справится. Она и не после такого выкарабкивалась.

Но голос его звучал глухо и тревожно.

Я накрыла его руку своей.

– Ради тебя Луче уже один раз вернулась из мира мертвых. Вряд ли она так легко покинет хозяина, даже если ты захочешь от нее избавиться.

У него на губах появилась невеселая улыбка.

– Похоже на то.

Позже, пока Азар ухаживал за Луче, я обошла храм. По краям зала поднимались винтовые лестницы, ведущие на два верхних уровня. Первый был почти пуст, если не считать еще нескольких фигур крокодилов да парочки валяющихся там сломанных стульев. На втором ярусе, видимо, когда-то располагалось место для церемоний. На постаменте стоял мраморный алтарь. Сзади его охраняла статуя. Верхняя часть головы у нее была отбита, так что оставались только задумчиво поджатые губы, слегка прикрытое одеждой тело и протянутые вперед руки.

Судя по всему, когда-то статуя эта изображала Аларуса – по крайней мере, подобное предположение казалось наиболее логичным. В любом случае обстановка в целом выглядела так, как будто ее перенесли сюда из Цитадели или любого другого из многочисленных монастырей, по которым я за годы пребывания в Ордене поездила немало. Все везде было одинаковое. Статуи, резной алтарь, гобелены, выбеленные временем так, что было невозможно догадаться, что они когда-то изображали. Даже запах, этот ненавязчивый, умиротворяющий аромат благовоний.

Легко было представить себе этот балкон, полный коленопреклоненных аколитов.

Легко было представить среди них себя.

Сквозь стеклянный потолок и через большое окно, расположенное за статуей, внутрь падали вихрящиеся тени бушующей снаружи бури, резкие и тревожные, – еще одно напоминание о том, что мы находимся не в мире смертных.

Я подошла к алтарю и преклонила колени. Руки сами сложились ладонями вверх: это было так же привычно и естественно, как дыхание. Я подняла глаза на лишенную лица статую. Я видела очень много подобных изваяний Атроксуса. А потому без труда сумела мысленно дополнить недостающее его ликом.

Когда я впервые вот так опустилась перед алтарем на колени, мне подарили в жизни второй шанс. С того мгновения я была неразрывно связана со своим богом. Он был как стрелка в моем сердце, всегда ведущая меня к рассвету.

«Вот видишь, Мише? – сказала мне тогда, много лет назад, Сейша. – Когда заблудишься, надо только молиться, и мы услышим, как свет зовет нас».

Я прикрыла глаза.

Но сюда, вниз, свет не проникал. И единственный зов, который я здесь слышала, был зов Сейши.

Шаги Азара были такими легкими, что прошелестели по полу едва слышно. Но в тишине храма я все равно их услышала. Как я до сих пор не поняла, что уже выучила, как они звучат? Эта мысль тревожила, потому что заставляла задуматься, какую часть меня уже изучил он сам.

Я почувствовала себя уязвимой, ибо сейчас у меня не было никаких способов защититься. А если бы даже и были, Азар наверняка сумел бы их обойти.

Я не стала оборачиваться.

– Луче отдыхает, – произнес он. – Ей гораздо лучше. Еще немного, и совсем окрепнет.

– Вот и хорошо. – Я облегченно вздохнула.

Очень хотелось ухватиться за добрые известия. Но они показались мне лишь одной маленькой каплей надежды в море отчаяния.

Тишина.

Я чувствовала, что Азар пристально на меня смотрит. Он медленно подошел – каждый шаг, сокращающий между нами расстояние, был мучителен. Я ждала испытующих вопросов, но их не последовало. Вместо