Певчая птица и каменное сердце - Карисса Бродбент

снимая слой за слоем. От этого было неловко. Лучше бы он вернулся к брутальному желанию, слишком неистовому, чтобы успевать думать. Нежность ощущалась болезненно. И все же я не смогла заставить себя остановить его, когда он припал губами к моей шее. К ключице. К распухшим грудям, коричневые соски которых заострились в предвкушении. Язык Азара бросился пробовать на вкус один из них, нежно огибая пик, а его большой палец тем временем перекатывался по второму.

Его рука распласталась по моей талии, и пальцы путешествовали по изгибам моих бедер. Я чуть не отпрянула, когда Азар покусился на мои шрамы, самые свежие из которых проходили по лопатке и тянулись вниз через бок. Но он коснулся их очень нежно, любовно.

Я давно уже не позволяла никому притрагиваться к голой коже, боясь показать посторонним эти постыдные отметины.

«Остановись, – хотелось мне сказать. – Я этого не заслуживаю».

Но я не могла себя заставить.

Азар целовал меня, скользя губами вниз по телу, а его умелые пальцы двинулись к застежке моих брюк. Они были мне чуть велики. И когда пуговица расстегнулась, соскользнули вниз, к самым щиколоткам.

Азар выпрямился, и его глаза, начиная от пола, стали двигаться все выше и выше. Возможно, он чувствовал запах моего желания в верхней точке моих бедер, где уже начинало становиться влажно. Я тоже ощущала аромат его желания, пьянящий и сладкий, затуманивающий мысли мучительным дурманом.

Глаза Азара потемнели. Свет левого глаза полыхал ярким пламенем. Его ноздри чуть расширились, когда я заставила бедра расслабиться, и внутрь меня ударил прохладный воздух.

Нет, это просто невозможно, как Азар на меня смотрел. Слишком уж по-настоящему. Я улыбнулась ему неловкой улыбкой, которая, наверное, была такой же слабой, какой я себя в тот момент ощущала.

– Ты вроде бы говорил, что я испытываю пределы твоего самообладания, – заметила я. – Однако ты как-то слишком медленно…

Его руки скользнули мне под ягодицы быстро, но уверенно. Следующее, что я осознала, – что лежу на алтаре, спиной на прохладном камне, глядя через стеклянный потолок на беснующиеся грозовые тучи. Азар склонился надо мной, усмехаясь уголком рта.

– Слишком медленно? – фыркнул он. – Ты же сама видела, как я все делаю, Пьющая зарю. Тщательно. Терпеливо.

– Ты слишком серьезный.

– Мне свойственно безупречное внимание к деталям.

Его зубы задели какое-то место у меня на груди, отчего прервалось дыхание. Азар приостановился, улыбаясь.

– Например, вот такая. – Его язык, мягкий и влажный, прокатился по этому чувствительному участку кожи, лаская меня долго и сладко.

Всю мою неловкость как рукой сняло. Из горла вырвался стон наслаждения.

– Вот видишь, я все хорошо запомнил.

Одна рука поднялась мне вверх по плечу и нежно уронила меня обратно на плиту, пока губы Азара нарочито медленно путешествовали по нижней стороне груди.

– На такой службе, как моя, невольно многое узнаешь о телах. Каждое отличается от остальных. Но твое…

Его язык тронул какую-то точку у меня на животе, и с губ моих слетело совсем не чувственное хихиканье. Колени дернулись, и я бы угодила Азару точно в челюсть, если бы он не увернулся.

– Ой, прости! – залепетала я, приподнявшись на локтях. – Просто там… Очень уж было щекотно.

Улыбка Азара, веселые огоньки, танцующие в его глазах, напомнили мне солнце на рассвете.

Он аккуратно вернул на место мое своенравное колено.

– Приятно узнавать твои слабости. Даже если это и не совсем то, что я искал.

«Приятно узнавать твои слабости». Какая странная фраза. А я-то думала, что вся состою из слабостей.

– Мертвого до жизни защекочешь?

Я еще чуть-чуть хихикала, не в состоянии взять себя в руки. В голове стоял туман. Вид оголенной кожи Азара снова поразил меня. От смеси тревоги и всепоглощающего плотского желания мысли путались. Мне казалось, что два моих «я» – человеческое, принадлежащее Пьющей зарю, и вампирское – вступили друг с другом в противоборство.

У Азара между бровей вновь показалась складка. Он дотронулся до моей щеки легким движением, в котором я научилась читать безмолвный вопрос: «Все в порядке?»

Острая нежность в его взгляде сразу отрезвила меня. Чувство, которое она пробуждала в моей душе, было более сложным, чем вожделение.

Я поманила его к себе и наградила скромным поцелуем, который быстро стал глубоким и страстным, по мере того как вампирское желание снова всколыхнулось у меня в венах. Когда он оторвался от меня, я издала короткий протестующий звук.

Азар поцокал языком:

– Очень на тебя похоже. Вечно ты торопишься.

Его губы впились мне в горло. Спустились к соску, а потом к талии – аккуратно обойдя то место, из-за которого я чуть не ударила его по лицу.

Бедро.

О боги.

Я уставилась на облака. Руки Азара упали мне на колени.

Он развел их, опускаясь на колени у алтаря.

– Ты спрашивала меня, как должна чувствоваться любовь, – проговорил Азар.

Я напряглась, когда его губы коснулись моих бедер изнутри.

– Она должна сделать так, чтобы ты ни о чем другом не думала.

Выше, туда, где кожа была настолько чувствительная, что я дернулась, когда он провел по ней зубами.

– Она должна заставить тебя увидеть звезды.

Внутренняя сторона колена почувствовала нежное усилие Азара. От этого легкого касания мои ноги раздвинулись для него пошире. Сердце отчаянно колотилось, и я знала, что он должен ощущать запах моего желания, теперь перебивавшего любую другую мысль.

Атроксус брал, что хотел, жестко и быстро. Может быть, где-то в глубине души я ждала, что и Азар поведет себя точно так же, не предполагая этого томительного ожидания.

Я чувствовала его дыхание в том самом месте, где страсть моя горела особенно жарко. И ощутила легчайшее прикосновение губ, когда он сказал:

– Вот что я хотел сделать в ту ночь.

Поцелуй Азара, долгий и медленный, исторг из меня томный стон. Его язык проскользнул между складок и побежал вверх, задержавшись на чувствительном бугорке.

У меня выгнулась спина, оторвавшись от алтаря.

Святые боги. Я никогда не испытывала ничего подобного.

Ноги раздвинулись, прося продолжения. Но он уже отступил, и поцелуи перешли на внутреннюю поверхность бедер.

Я не хотела показывать ему свое разочарование, но Азар все понял. И хмыкнул, не поднимая головы.

– Я терпелив, – пробормотал он. – Мужчина не должен торопить церемонию.

И – да, о боги, именно это он и делал. Проводил церемонию. Азар двигался по мне так, как двигались по клавишам пианино его руки, словно бы каждый мой вздох или стон удовольствия был аккордом симфонии, которую еще предстояло сочинить. Он целовал и покусывал меня, а потом снова оказался между ног, даря новую