Певчая птица и каменное сердце - Карисса Бродбент

Да. Все это было очень, очень опасно.

И то, как он целовал мои шрамы в гостиной у Эсме.

И то, как его рука скользнула мне под юбку в санктуме Ума.

Опасно с той самой первой ночи, как я увидела его в прилипшей к телу мокрой рубашке и больше уже не смогла стереть этот образ из памяти.

Восемь.

Моя голая кожа покрылась мурашками и жаждала прикосновения. Рука Азара спустилась мне на оголенное бедро. Кончик пальца провел по складке между ягодицами, и я, не отрывая губ, вздохнула так, что ногти его вонзились в мою плоть.

«Мише, что ты делаешь?»

Девять.

Мои пальцы заскользили вниз, наслаждаясь рельефом его тела, пока я не добралась до члена – твердого и напряженного, и тогда через мучительно тонкую ткань, разделявшую нас, просочилась капля влаги.

Мускулы Азара напряглись и задрожали. Словно бы ему потребовались все силы, чтобы удержаться и не положить меня сверху.

Десять.

Я сглотнула и тяжело перевела дыхание, не отрываясь от него. Мои зубы были по-прежнему погружены в его горло, а пальцы легко, совсем-совсем легко, касались кончика члена.

Я все еще испытывала голод.

«Десять. Ты сказал, десять».

Я заставила себя открыть рот и аккуратно отвести зубы от его вены.

Наше дыхание смешивалось резкими толчками. Левый глаз Азара был темнее, чем я когда-либо видела, и внутри его клубились облака. Мне казалось, что и внутри меня тоже бушует ураган, готовый обрушить стены, которые его сдерживают. Все выглядело естественным, правильным, и это меня пугало.

– Мне нравится смотреть, как ты испытываешь наслаждение.

Его большой палец рисовал круги у меня на бедре. Мне хотелось открыться, пустить Азара внутрь, чтобы мы вместе узнали, каково оно, настоящее наслаждение.

Вместо этого я сделала кое-что не менее рискованное.

А именно, подняла подбородок и заявила:

– Теперь твоя очередь.

И тогда я почувствовала – по-настоящему почувствовала – его всепоглощающее желание. Может быть, это наша магия, которой мы были так тесно связаны, сделала нас настолько чувствительными друг к другу. Может быть, я ощутила это в том, как вонзились мне в бедро ногти Азара, или в том, как напрягся его член рядом с моей ногой, или в прерывистом стоне, который, едва слышный, сотряс его глотку.

– Боюсь, это не лучшая идея.

Казалось, все силы Азар вложил в то, чтобы выговорить эти пять слов.

Да, это была не лучшая идея.

Со времен Малаха я не позволяла никому пить из меня кровь. И испытала настоящее потрясение, осознав, насколько мне сейчас вдруг этого захотелось. Все мои клятвы Атроксусу держались на одной-единственной ниточке, и мое тело молило меня ее обрубить. Как только губы Азара окажутся на моем горле, а его яд – в моих жилах…

Можно ли такое допустить? Ведь это было опаснее, чем любое испытание в Кеджари. Чем любой санктум Нисхождения. Восхитительный клинок, нацеленный прямо в горло моей бессмертной души.

Но Азар голодал столько же, сколько и я сама. Ему тоже нужны были силы, и он продолжит слабеть, если станет и дальше обходиться без крови. Мы не сможем пройти через неизвестность, которая ждет нас впереди, если он не будет в лучшей физической форме.

Во всем этом был резон. Причины выглядели достаточно убедительными.

Однако на самом деле я думала совсем о другом.

– Но тебе необходимо подкрепиться, – прошептала я.

– Ничего, я справлюсь.

– Нам сейчас ни к чему лгать друг другу.

Не отрывая взгляда, я медленно соскользнула с коленей Азара и улеглась на полуразвалившуюся кушетку. Его кровь остывала у меня на лице, смешиваясь с моей, сочившейся из ран, которые мои клыки оставили на нижней губе. Часть ее стекла под подбородок, и теперь капельки катились к груди.

Азар смотрел на меня острым взглядом. Наверное, так он выглядел на пике сил: все инстинкты хищника предельно обнажены.

Он приблизил свое тело к моему. Поднес руку к моей щеке. Другая рука упала мне на бедро.

Но в нескольких дюймах от меня он остановился. И несмотря на переполнявшее его желание, прикосновение все равно было очень нежным и робким.

– Я справлюсь, – повторил Азар.

На самом деле он говорил: «Ты уверена?»

Но я уже все решила. Я чуть повернула голову, подставляя ему шею. Грудь быстро поднималась и опадала, а соски рельефно выступали из-под шелка.

«Мише, это опасно», – предостерегла я себя. А вслух сказала:

– Давай.

Азар выдохнул и опустился надо мной, как вырвавшийся на свободу зверь. Я приготовилась, ожидая почувствовать его зубы у себя на горле.

Однако вместо этого ощутила мягкое и влажное прикосновение к груди.

Я резко вдохнула. Язык Азара слизывал нашу смешивающуюся кровь, вверх до ключицы, потом по подбородку. Там он остановился, прерывисто дыша. Я изо всех сил старалась не повернуть голову – а то бы оказалось, что я его целую. Но, боги, как же мне этого хотелось. Я желала вместе с ним попробовать на вкус нашу кровь.

– Только пять глотков, – прошептал он. – Не спорь. Для большего ты слишком слаба.

Я и не спорила. Он был прав, я и впрямь ослабела. Но постыдная правда заключалась в том, что мои клятвы не выдержали бы десять глотков. Поэтому я просто кивнула.

Азар приблизился губами к моему горлу и…

Утонченная боль. И мгновенный дурман. Тяжесть и тепло тела Азара на моем теле поглотили меня целиком. Его рука трепала мне волосы, ладонь нежно ложилась на щеку, касаясь большим пальцем уголка моего рта.

Как и я сама, первые несколько глотков Азар совершил лихорадочно. Он прорычал бессловесное проклятие, и по всему моему телу пробежала дрожь и сладко застыла между ног. У меня выгнулась спина, но Азар приподнялся надо мной. И наверное, правильно сделал. Ведь если бы он опустился, я бы обвилась вокруг него, как плющ, вжавшись всем своим мучительным желанием в его желание.

Но, боги… боги, как же я страдала. Было больно испытывать такое наслаждение и так сильно желать.

– Медленнее, – прошептала я.

Он сразу остановился. Начал было отдаляться, но я положила руку ему на затылок.

Я поняла его вопрос: «Я делаю тебе больно?»

И была рада, что он не произнес это вслух, потому что мне слишком стыдно было бы сказать правду: «Нет. Пусть длится подольше. Дай мне пожить в этом наслаждении еще немного».

Когда Азар все понял, то снова протяжно и прерывисто выдохнул.

– Мише… – пробормотал он, касаясь губами моей кожи.

Прежде чем снова начать пить кровь, он провел языком мне по горлу, медленно и томительно.

Я извивалась под ним. Сорочка собралась у меня