Увядшая орхидея - Локсли Сэвидж

— И-извините, мисс. Я просто пошутил.

— Шучу над тобой, ублюдок, — ворчит Сал, пряча свое оружие. — Ждите встречи с вашим менеджером. Я подам официальную жалобу на ваше место работы и в полицию на сексуальные домогательства.

Сал берет сотню из моей руки, бросает ее на прилавок и хватает загруженные пакеты с припасами.

— Пойдем, Вэл. Мы уходим отсюда.

Сал практически бежит к машине, но мне приходится ковылять, молясь, чтобы моя прокладка из туалетной бумаги все еще работала. Я боюсь раздвигать ноги, чтобы забраться в огромный грузовик, поэтому неуклюже пытаюсь сжать бедра вместе, когда забираюсь внутрь и пристегиваюсь.

К счастью, Сал этого не замечает, шины его грузовика визжат, когда он въезжает в пробку. Я стону, когда мы натыкаемся на ухабистый участок, прижав колени к груди.

Взглянув на мужчину за рулем, я пытаюсь сделать то, что он сказал, и посмотреть на него с новой точки зрения. Его лицо ассоциируется у меня с гневом и ненавистью, поэтому странно видеть его каким-то другим.

Но сейчас он всего лишь мужчина.

Шикарный мужчина.

Сал всегда собран и ухожен. На его рубашках никогда не бывает складок, его туфли всегда блестят, а волосы всегда уложены. Его пятичасовая тень всегда идеальной длины, позволяя другим увидеть, насколько он красив, не прячась за окладистой бородой. Но именно его глаза отличают его от своих братьев.

В отличие от темных радужных оболочек близнецов, у Сал ярко-голубые, хотя мне так и не удалось рассмотреть их должным образом. Сал никогда не смотрит мне в глаза. Никогда.

Я не спала всего час, а сегодня гребаный вихрь. Сал был добр, и он не повысил голос и не оскорбил меня. Обычно я хожу вокруг него на цыпочках, изо всех сил пытаясь притвориться, будто меня не существует и что мое грязное дыхание Росси не портит ему воздух.

Сегодня он другой. Я просто надеюсь, что монстр, скрывающийся внутри него, не воскреснет сам.

Я хочу признать, что он сделал для меня тогда, но слова застревают у меня в горле. Часть меня все еще боится заговорить с ним, гадая, кто из них появится Сальваторе Моретти.

Я решаю быть кратким.

— Спасибо, что заступился за меня, Сал.

Сал сливается с шоссе.

— Не надо благодарности. Этому маленькому придурку это предстояло.

— Да, мне нужно поблагодарить тебя, — настаиваю я, поворачиваясь к нему лицом. — Сегодня ты сделал для меня все возможное, и я хочу, чтобы ты знал, что я ценю это.

— Я не думаю, что отвезти тебя в аптеку за предметами первой необходимости — это нечто большее, чем для кого-либо, — усмехается он. — Но… пожалуйста.

Я знаю, что он делает, он пытается не придавать большого значения очевидным изменениям в своей личности, так что я не обращаю на это внимания. Сидя в тишине, я прислоняюсь головой к сиденью, крепко прижимая бедра друг к другу.

Сал нарушает тишину.

— Почему ты не взяла закуски?

— Снова в аптеке? — спрашиваю я, не открывая глаз.

— Ага. Ты шла по проходу с закусками, а потом сбежала.

Пора придумать быструю ложь, потому что правда унизительна.

О, у меня только что из влагалища выпал большой сгусток крови, и я боюсь, что он пропитал мою импровизированную прокладку из туалетной бумаги.

— Мне было неприятно тратить твои деньги. — Ага. Это звучит лучше.

— Не глупи, Валентина. Ты сказала, что все равно собираешься вернуть мне деньги. Кроме того, если мы собираемся пожениться в ближайшем будущем, пора начать делиться вещами, например, деньгами.

Я почти уверена, что моя челюсть оторвалась от лица и вылетела в окно.

— Жениться? — Я сглатываю.

Сал смотрит мне в глаза, но только на полсекунды, прежде чем решить сфокусироваться на моих губах, но эти полсекунды были всем. Я видела его. Я чувствовала его. Между нами вспыхнула связь, прежде чем он оборвал ее, и у меня перехватило дыхание.

— От нас ожидается соблюдение мира и все такое. Если только ты не хочешь снова стать причиной мафиозных войн? — Кривая улыбка пересекает его губы.

— Сальваторе Моретти, ты только что пошутил?

Его улыбка становится шире, и он поворачивается обратно к дороге.

— Известно, что это случится. Мы снова едем в тишине, мой разум шатается от совершенно нормального и легкого разговора, который у нас был.

— Итак, Валентина, какая у тебя любимая шоколадка? Если ты будешь моей женой, я должен знать о тебе все это.

Мой ответ немедленный.

— Сникерс. Даже не вопрос. А у тебя ?

— Возьмите 5 бар.

Мой живот урчит.

— О, они тоже хороши.

— Картофельные чипсы или доритос? — он спросил.

— Доритос.

— Крутое ранчо или сыр начос?

Мои брови хмурятся.

— Начос с сыром. Я даже не могу вынести дыхания человека, который ел классные Doritos ранчо.

Он снова смеется, и звук довольно приятный, его улыбка стирает некоторые морщины гнева, искажающие его лицо.

— Хорошо, следующий вопрос. Газировка или газировка?

Я смотрю на него.

— Сода — это даже не настоящее слово, если только она не идет сразу после сливок.

Я понимаю, как это предложение можно превратить во что-то сексуальное, и мои щеки пылают.

Сразу после крема…

Убей меня.

— Пепси или кока-кола? — он спрашивает.

Я с отвращением высовываю язык.

— Ни одно. Доктор Пеппер или провал.

Он причмокивает и поворачивает на нашу улицу.

Я сказала наш?

Что происходит со мной?

В гараже Сал помогает мне слезть с грузовика и даже несет мои сумки. Он следует за мной, пока я поднимаюсь в свою комнату.

— Я возьму это, спасибо, — говорю я ему, беря сумки перед тем, как войти в свою комнату.

Сал остается в коридоре с грустным выражением лица.

— В любой момент. Надеюсь, тебе скоро станет лучше.

А потом он ушел.

Я быстро избавляюсь от пропитанной самозванкой прокладки и прыгаю в