Попаданка в законе, или развод с драконом - Майя Фар

опираться на чувство справедливости, я рассуждала так: если бы у Софии были какие-то доказательства злоупотребления моим положением, она бы ими воспользовалась. И утопила бы меня с огромным удовольствием. Именно поэтому я, окончательно избавившись от остатков наивного человека, который считал, что все вокруг созданы для любви, решила действовать жёстко, не давая ни малейшего шанса тем, кто будет стоять против меня.

Я посоветовалась с мистером Мердоком по поводу того, как это скажется на мистере Гилларде Форгейте, всё же София его сотрудник. Не получится ли, что моё заявление негативно повлияет на его приятеля? Но мистер Мердок сказал, что всё будет зависеть от реакции самого Форгейта, и насколько он его знает, глава юридического департамента ещё ни разу не принимал необдуманных решений.

В день начала процесса мы с мистером Мердоком договорились встретиться на портальной станции.

Утром я завтракала с детьми. Они тоже встали рано, понимая, насколько серьёзное дело мне предстоит. Я рассказала им всё, в том числе про то, что может возникнуть сложность в связи с нашим отдыхом на вилле, которая принадлежала Фоксхельду. Но и дочь, и сын, и моя младшая – все меня поддержали. Даже свекровь сказала:

– Иди и покажи этим зазнавшимся аристократам. Будут знать, как обманывать тех, кто этого совершенно не заслуживает.

Вот тут я окончательно заподозрила в ней скрытого революционера.

В дверь постучали. Посыльный в форме дорогого столичного магазина принёс большой, красивый букет. Я знала, от кого это, ведь до того, как барон Дерайн проявил свою настоящую сущность, такие букеты довольно часто украшали моё жилище.

Поэтому первым желанием было захлопнуть дверь и выкинуть их. Но парень-посыльный был явно ни при чём, поэтому я, оглянувшись на свекровь, сказала:

– Букет свежий, госпожа Говард. Есть ли куда пристроить?

Свекровь зловеще улыбнулась и кровожадно произнесла:

– Я отнесу его в соседний цветочный магазин.

Но когда брала букет, из него выпал конверт, я присела на корточки, не дотрагиваясь до него. На конверте было написано моё имя.

Моя подозрительность или мнительность, а возможно, это была интуиция, кричали, что в конверте могло быть что угодно, начиная с простой карточки дарителя и заканчивая чеком с магической составляющей: стоит взять его в руки – и сразу пройдёт транзакция по банку, и тогда уже незачем идти на процесс.

Сын подскочил, пытаясь взять конверт. Я остановила его:

– Стой. Не надо это брать, мы не знаем, что там.

Потом повернулась и взглянула на всю семью; стало тревожно, и я сказала:

– И вообще, всё незнакомое, что сегодня вам попадётся, даже звонки по переговорнику, просьбы куда-то провести или что-то показать, неожиданные звонки от старых друзей – всё игнорируем.

Но чем больше я об этом думала, тем больше я понимала, что я не хочу оставлять их здесь одних. И решилась:

– А давайте мы все сейчас соберёмся и поедем в столицу – на процесс!

Надо было видеть, какой радостью расцвели лица детей. И даже свекрови.

– Быстро одеваться, у нас мало времени.

Через несколько минут – просто рекордный срок – мы все вышли из дома, захлопнули дверь и отправились к портальному переходу. Там нас уже ждал мистер Мердок. Увидев меня с группой поддержки, он нисколько не удивился.

– Матильда, вы всё верно сделали, – сказал он, когда я попыталась объяснить, зачем это сделала. – Не объясняйте, я и сам хотел вам предложить взять семью с собой.

– Я надеюсь, мистер Мердок, там будет большой зал, чтобы все поместились?

– Нас всё равно запустят первыми, так что займём места в первом ряду, – весело ответило босс.

Столица встретила нас дождём. Но на портальной станции нам выдали зонты и помогли заказать автомобиль, который благополучно доставил нас до здания суда.

Я вошла в здание, остановившись в коридоре, вдохнула этот запах и снова ощутила себя выпускницей юридического факультета Оренбургского государственного университета. Если закрыть глаза и остаться только со звуками и запахами, ничто не указывало на разницу миров: всё так же пахло бумагой, деревом, кожей и немного пылью.

Откуда-то доносились голоса. В суде все голоса приобретают особую тональность – это может заметить лишь тот, кто действительно провёл там много времени. Меня это успокоило.

Я всё же немного волновалась, ведь это был мой первый самостоятельный процесс в этом мире, и как сказал мистер Мердок: «Ещё не обсохли чернила на дипломе, а вы уже будете вести один из самых громких процессов этого года».

Когда мы вошли в зал, нас запустили раньше, чем пришёл судья, и моя группа поддержки действительно уселась в первом ряду.

«Ну что ж, – подумала я, глядя на то, как дети устраиваются, чтобы смотреть „представление“. – Мама не может вас подвести, я сделаю всё как надо».

Диана тоже подъехала вовремя, но была несколько бледной. Кажется, волновалась даже больше, чем я. А ещё перед началом суда она попыталась проявить слабость:

– Я, по твоему совету, не отвечала на переговорные артефакты, не брала никаких писем. Но, кажется, были попытки со мной связаться… И я уже пожалела, что мы с тобой это затеяли. Может, пусть забирают магазин?

– Диана, – произнесла я. – Давай больше не будем об этом говорить. Нам остался один шаг. Верь мне, так же как когда-то я поверила тебе.

Мы обнялись. Ведь только мы знали, что когда-то сделала для меня Диана и что я сейчас хочу ей вернуть.

На той стороне было четверо адвокатов, главным среди которых был барон Дерайн. Не знаю, что сказал Фред господину Гилларду, но тот от этого дела отказался, а вот София… София с победной улыбкой сидела рядом с бароном Дерайном, вся такая… блестящая, в бриллиантах, как новогодняя ёлка, с гладко расчёсанными чёрными волосами.

Мистер Мердок наклонился ко мне и тихо сказал:

– Матильда, не принимайте во внимание, это психологическая атака. Действуйте, как решили, скоро позолота с неё слезет. Поверьте мне, истинное золото так не блестит.

Глава 62

Право