Попаданка в законе, или развод с драконом - Майя Фар

от отеля о том, что они не раскрывают арендаторам информацию о владельцах вилл, расположенных на их территории. Был и ещё один документ, который я взяла, не будучи уверена, что он понадобится.

В этом документе было подтверждение того, что отель предоставил мне персональную скидку в девяносто процентов от стоимости проживания за помощь в расследовании инцидента, произошедшего в период моего пребывания.

Я повернулась так, чтобы мне было видно и судью, и адвокатов, и зал, и громко произнесла:

– Таким образом, сумма, которую мне надлежало уплатить за проживание на вилле, была смехотворной. Поэтому у меня нет никаких оснований обижаться на барона Фоксхельда. Наоборот, скорее, он на меня обижен.

В зале раздались смешки, и судья постучал молоточком по диску на столе, призывая всех сохранять тишину. Хотя могу поклясться, что на лице судьи тоже мелькнула усмешка.

И судья сделал предложение:

– Дело выглядит так, что сторонам имеет смысл провести дальнейшее обсуждение при активированном артефакте правды.

Мне скрывать было нечего, поэтому я согласилась не раздумывая. А вот сторона ответчика начала совещаться. Я видела, как газетчики делают пометки, потому что это действительно выглядело весьма странно, хотя и было объяснимо.

Барон Дерайн, например, был известен тем, что вёл дела многих крупных предпринимателей и компаний. Артефакт правды подразумевал проверку ответов, однако отказаться отвечать можно было в любой момент. И, в конце концов, сторона ответчика согласилась.

Дальше дело пошло веселее. Мне удалось верно задать вопрос о дате дарственной и получить нужный ответ про задаток. Затем я предоставила суду копии документов, оформленных Софией, датированных раньше дарственной от Дианы, и в присутствии артефакта правды София не смогла сослаться на то, что документы были подделаны.

Я смотрела на бесстрастное лицо Дерайна, видела искажённое злостью лицо Софии; она нервничала, сама себя загнав в эту ситуацию. И поэтому теперь я ждала уже не удара с её стороны, а ошибки. И она её совершила.

– Встречались ли вы когда-нибудь с бароном Фоксхельдом лично? – вдруг задала она мне вопрос.

Вопрос прозвучал. Я увидела, как барон Дерайн, побледнев, встаёт, чтобы его отменить. Поэтому ответила быстро:

– Да. Я встречалась с бароном Фоксхельдом лично.

Барон Дерайн поднялся:

– Ваша честь, мы отменяем вопрос. Он не имеет отношения к делу.

Но тут уже встал мистер Мердок:

– Ваша честь, мы считаем, что это весьма уместный вопрос для данного дела. Могу ли я задать ещё один?

Судья посмотрел на мистера Мердока.

– Это весьма странно, мистер Мердок, что вы будете задавать вопрос адвокату собственной команды. Но это не считается нарушением, поэтому прошу.

– При каких обстоятельствах вы встречались с бароном Фоксхельдом? – задал вопрос мистер Мердок.

Я смотрела на бледное лицо и сжатую челюсть Александра Дерайна и ничего не понимающее лицо Софии, которая, судя по всему, не знала, при каких обстоятельствах состоялась наша встреча с Фоксхельдом.

– Барон Фоксхельд организовал моё похищение с целью не допустить меня до участия в судебном заседании, и в бессознательном состоянии меня доставили в его замок Драконье око, – сказала я.

Артефакт ни разу не изменил цвет, даже не мигнул, освещая зал ровным зелёным светом.

Зал взорвался гулом. Все закричали, защёлкали затворы фотокамер.

Я видела предвкушение на лицах газетчиков. Я видела изумление на лице судьи. И только сейчас заметила Фреда, он сидел во втором ряду, сразу за детьми, рядом с двумя взрослыми мужчинами. Кажется, я видела их в тот день, когда Фред прилетел в Драконье Око, чтобы вызволить меня.

Наконец судья справился с растерянностью:

– Это серьёзное обвинение.

Он взглянул на секретаря.

– Учитывая обстоятельства дела и реакцию артефакта правды, вызовите следователя по особо важным делам для возбуждения дела о похищении госпожи Камински бароном Фоксхельдом.

После этого в зале воцарилась тишина. На команду со стороны ответчика было страшно смотреть, они сидели бледные и растерянные.

Судья обратился к барону Дерайну:

– Господин барон, у вас остались ещё свидетели или суд может удалиться на совещание по вынесению вердикта?

Барон Дерайн встал, посмотрел на меня и только потом перевёл взгляд на судью.

– Господин судья, мы хотели бы предложить сделку истцу.

– Хорошо, – согласился судья, которому явно не хотелось принимать решение, – тогда жду стороны в своём кабинете.

Представители обеих сторон собрались в кабинете судьи. Но барон Дерайн пришёл один, мы же с мистером Мердоком решили не разлучаться.

– Мой клиент предлагает сделку, – сказал Дерайн. – Мы готовы признать предыдущую сделку ничтожной и заключить новую – по той стоимости, которая будет актуальна на момент открытия построенной галереи.

Я смотрела на барона Дерайна, который, вероятно, полагал, что главным фактором в этом деле были недополученные деньги. Он, в общем-то, неплохой человек, просто он продукт своего воспитания и общества. Связи и деньги – вот что они считали главным.

Но не для того я стала новой собой.

Я вдруг вспомнила все те дела, что прошли сквозь мои руки с тех пор, как я стала помощницей мистера Мердока. В каждом из них были определённый компромисс и определённая договорённость. Но это дело было моим, и не так я хотела начинать свою карьеру.

И я отказалась.

– Почему, Матильда? – вдруг перешёл на личное общение барон, словно позабыв, что мы не одни, а находимся в кабинете судьи.

– Мне очень жаль, Александр, что ты не понял, – сказала я. – Вопрос не в деньгах. Деньги всё равно потом придут. Закон не продаётся, сколько бы вы ни пытались за него заплатить.

Я смотрела, как лицо барона становится скептическим. «Ну-ну. Посмотрим, как ты запоёшь, когда начнёшь практиковать» – я прямо читала это на его лице.

«Может быть, и так, но не сегодня».

В голове у меня билась фраза из моего прежнего мира: закон есть закон, и когда не остаётся возможности уповать на что-то другое, надо придерживаться закона.

Судья легко, чуть заметно наклонил голову, и мы с мистером Мердоком, который не проронил ни слова, вышли из его кабинета.

Через полчаса нас всех снова позвали в зал заседаний.

– Встать! Суд идёт!

Секретарь суда объявил:

–