Унтерменш - Саша Сарагоса

— Я три ночи не спала... — наконец сказала она. — На работе соврала, чтобы отпроситься... Наслушалась от Шарлотты такого... И Флори. У нее свадьба, приготовления, примерки! А я из дома носа высунуть не могу, потому что на улицах патрули!.. Разве так можно?!. Ты украл мой паспорт, и у тебя еще хватает наглости так спокойно об этом говорить?!

Алеся почти срывалась на крик. Я все понимал — нервы, поэтому был снисходителен.

— Я его не крал. Забрал, — я взял паспорт из ее рук и положил обратно в сейф. — Де-факто это не твоя собственность, а собственность нашей семьи, а значит, и моя тоже, — сказал я, намекая, что за подделку отец заплатил двадцать тысяч из своего кармана. — Но оставим детали. Главное, что ты убедилась, как опасно тебе без моей защиты? Надеюсь, урок пошел тебе на пользу?

— А-а-а, — потянула Алеся, усмехнувшись. — Вот в чем дело... Ясно. А как же твои красивые слова, что ты, как мужчина, примешь любое решение женщины?

— Но я не предполагал, что эта "женщина" окажется настолько беспомощной? Не прошло и недели, как ты вляпалась в дерьмо.

— Из-за тебя!

— Не важно. Ты оказалась в опасности и поняла, что доверяешь мне, и что я могу решить твою проблему. Иначе зачем назвала себя моей невестой, если я — "чудовище", и просила больше к тебе не приходить?

Алеся напрягла скулы.

— Я выкуплю у тебя паспорт, — сказала она. — Сколько?

Я улыбнулся. У нее не было таких денег, а занять она могла только у Алекса. Но это был тот редкий случай, когда денежный эквивалент меня не устраивал. Мне не нужен был ее паспорт, не нужны были ее деньги — мне нужна была она сама и любой ценой, в этом я больше не сомневался.

— Нет-нет, я не могу позволить тебе влезть в долги, — ответил я.

— А выкручивать руки можешь? И это ты называешь любовью?

Я вышел из-за стола, подошел к Алесе:

— Слишком много слов. Решай. Либо я возвращаю твое дело Карлу, и ты отправляешься в камеру с мышами. Либо ты — моя невеста, я выписываю тебе пропуск, и ты беспрепятственно уйдешь отсюда прямо сейчас... Ну, не прямо сейчас, конечно. Минут через... десять, — я положил палец в вырез ее блузки и потянул на себя. Сверху открывался великолепный вид на кружево нижнего белья и грудь, по которой так соскучился.

Подумав, Алеся спросила каким-то усталым голосом:

— Если соглашусь, вернешь паспорт?

— Разумеется, — ответил я.

Она встала, прошла к кожаному кабинетному дивану у стены, повернулась ко мне спиной и начала раздеваться.

Я запер дверь.

* * *

Как назло, в те минуты, что был занят, звонил телефон и дважды стучали в дверь. Кто-то даже дернул ручку. Алеся каждый раз вздрагивала, упиралась в мою грудь ладонями и как бы отталкивала. Мне это надоело, я велел ей лечь на живот, задрал ее мешающую комбинацию повыше, к лопаткам, и лег сверху. Сказал, чтобы расслабилась — не воздушная тревога, не стоит обращать внимания.

Я был точен. Через десять минут выписал пропуск на имя Алис Штерн. Алеся поправляла перед зеркалом шпильки в волосах. Я взял ее руку, поцеловал и вложил в ладонь пропуск.

— Покажешь внизу, на проходных. Тебя проводить?

— Нет. А паспорт? — спросила Алеся.

— А паспорт... — подумал я, — паспорт пока побудет у меня. Так будет надёжнее и спокойнее. Вдруг и правда потеряешь?

— Ты издеваешься?! — Алеся зашипела, как кобра: — Ты же обещал! Как мне пойти на работу? За продуктами. Да просто выйти на улицу!..

— Не волнуйся. Ты переедешь ко мне. Тебе не придется ходить на рынок одной. До ателье я подвезу тебя, вечером встречу — нам по пути. А подышать свежим воздухом ты можешь в саду. Или со мной по выходным. Как раньше.

Алеся стиснула скулы.

— Верни, или твой отец узнает и о паспорте, и том, как твой дружок Фриц из концлагеря приносит тебе морфий. Достаточно на тебя посмотреть, на твои зрачки. Мне и доказывать не придется, что ты нарк...

Я схватил Алесю за шею и сдавил, чтобы она заткнулась.

Честно говоря, я насторожился, потому что хуже, чем к наркоманам, отец относился наверное только к гомосексуалистам и предателям. Каждый раз, когда по радио мелькало имя Геринга, отец ворчал, что "толстяк" слишком "раздобрел на морфине", и на месте фюрера провел бы хорошую чистку от помутненных идиотов, которым место в лечебнице, а не на руководящих должностях.

Один раз я возразил, что после первой войны было много морфинистов, но они же не виноваты, что из-за ранений изо дня в день впрыскивали себе этот яд... Отец посмотрел на меня так, что я поспешил согласиться с его словами и больше не спорить.

Если бы он узнал, что я все еще принимаю морфий, поднялась бы такая гроза! А я не хотел ссориться с отцом вместо того, чтобы сыграть с ним бильярдную партию за новым столом.

Но откуда она узнала про Фрица? Неужели он сам проболтался? Болван наверняка решил предостеречь ее, чтобы присматривала за мной. Вот выродок! Можно подумать, Фриц мало грел руки с нашего маленького дельца!..

Алеся начинала задыхаться. Хрипела, царапала мою руку, едва не сорвала часы с запястья... Когда отпустил — быстро отползла к стене, под вешалку, держалась за горло и откашливалась.

Когда пришла в себя я проводил ее до лестницы. Сказал, куда идти дальше, чтобы она не заблудилась.

Вернувшись в кабинет, я открыл окно, закурил. Маленькая шалость Алеси подпортила общее впечатление — вздумала ставить мне условия!..

Впрочем, ничего. Бывает. Главное — счет. А он теперь был в мою пользу...

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ

СКИФСКАЯ ВОЛЧИЦА

ГЛАВА XI

1

Венчание в церкви Святой Маргариты, в Зендлинге оказалась не таким скромным, как говорил Хорст. Приглашенных было около полусотни, со стороны жениха, за редким исключением, я знал всех: общие друзья и знакомые по карамбольному ферайну. Свидетелем Хорст попросил быть Кристиана. К слову, последний удивился, увидев меня одного. Пришлось соврать, что Алис плохо себя чувствует. Честно говоря, я сам бы хотел узнать, почему Алеся не захотела идти на свадьбу подруги. Просто отказалась. Впрочем, я не настаивал.

Витражный свет окрашивал мраморный пол. Прекрасно пел хор, и пахло цветами. Священник с улыбкой ждал, когда подведут невесту — к