Фейридейл - Вероника Ланцет

– Прошу, откройте дверь. – Я вздергиваю подбородок.

– Я отдам тебе ключ в обмен на кое-что другое, – продолжает он, словно не слышит моих настойчивых просьб.

И все же я не спрашиваю, что он хочет получить взамен, не желая доставлять ему такого удовольствия. В груди у меня зарождается страх, но я понимаю, что сама поставила себя в такую опасную ситуацию.

Увидев четырех одиноких мужчин в комнате, я должна была сразу развернуться и уйти.

– Пожалуйста, откройте дверь. – Я не двигаюсь с места и смотрю лорду Беркли прямо в глаза, давая понять, что он не сможет меня запугать.

– Поцелуй меня, и тогда открою, – отвечает он, растягивая слова.

Один из его друзей присвистывает, а остальные начинают бросать в мой адрес сальные шуточки.

– Это неподобающе, милорд, – говорю я, но в голосе уже не слышится ни намека на былую твердость.

– Один поцелуй, Элизабет. Я заслужил его после всего, что пережил из-за тебя.

Я хмурюсь.

– Не понимаю, о чем вы.

В этот момент до меня доходит, что все это время он стоял вполоборота. Но теперь он поворачивается ко мне и показывает скрытую тенями половину лица.

У меня перехватывает дыхание, когда я замечаю его покрасневшую, изуродованную щеку.

Что…

Эмма ничего не говорила о травме брата. Сказала только, что он заболел и решил отправиться в их загородное поместье для восстановления сил.

– Тебе противно, не так ли? – рычит лорд Беркли, подходя ближе.

С каждым его шагом я все отчетливее понимаю, что такой след могло оставить только раскаленное железо, вонзившееся в плоть. И рана довольно свежая, судя по ярко-красному оттенку.

– Я… мне очень жаль, милорд, но как я могу быть виновата? Я даже не знала, что вы ранены, – возмущаюсь я.

И как он вообще смеет обвинять меня в таком?

– Не виновата, говоришь? – Лорд Беркли сухо усмехается, и черты его лица становятся каменными. – Держи ее, – кивает он другу.

Я не успеваю даже пошевелиться, как сильные руки хватают меня и оттаскивают подальше от двери. Мужчина забирает свечу, бросает книгу и шаль на пол и представляет меня лорду Беркли.

– Не виновата? – повторяет он и, приблизившись, хватает меня за горло.

Его друг удерживает мои руки за спиной, и как бы ни пыталась сопротивляться, я не могу сдвинуться ни на шаг.

– Угадай, что сказал человек, который это сделал? – спрашивает лорд Беркли, глядя на меня, и его ноздри раздуваются от отвращения. – Он сказал навсегда забыть о твоем существовании. Что это и станет моим спасением, если я больше никогда к тебе не подойду.

Мои глаза расширяются от шока.

Только один человек мог так поступить.

Амон…

– Отпустите меня. – Я пинаю мужчину, который до сих пор удерживает меня. – Я не имею никакого отношения к вашей травме, милорд. Пожалуйста, отпустите меня. Это неприлично. – Я пристально смотрю на него.

Его губы дергаются.

– Держи крепче, – приказывает лорд Беркли другу, а сам тянется к подолу моего платья.

– Что вы делаете? – кричу я и брыкаюсь, пытаясь оттолкнуть его.

Но мое сопротивление лишь сильнее его раззадоривает.

Прежде чем успеваю понять, что происходит, он отвешивает мне пощечину тыльной стороной ладони.

От резкой боли я пошатываюсь и на мгновение цепенею.

Лорд Беркли тем временем дергает за ночную рубашку, и я наконец осознаю его истинные намерения, отчего меня охватывает неподдельный, почти первобытный ужас.

И его достаточно, чтобы я смогла произнести только одно слово.

– Амон, – шепчу я в ночь, одновременно призывая его и умоляя.

– Что? Я тебя не расслышал, Лиззи, – усмехается лорд Беркли, поворачиваясь ко мне обожженной щекой.

– Но я расслышал, – раздается в библиотеке новый голос.

Воздух свистит вокруг него, когда Амон выпрямляется во весь рост, почти доставая до потолка.

Держащий меня мужчина в ужасе отшатывается, и лорд Беркли оборачивается.

– Кто, черт возьми… – Его голос обрывается, а глаза расширяются от понимания. – Ты. – Он тычет в Амона пальцем. – Это был ты.

Амон же пропускает мимо ушей непрекращающиеся обвинения лорда Беркли.

Он переводит взгляд на меня, осматривает с головы до ног и коротко кивает.

В то же мгновение мужчина за моей спиной отлетает в сторону, ударяясь о стену.

– Как?

– Что за чертовщина?

– Терри, что происходит?

Остальные начинают отступать, и их голоса, пронизанные паникой и страхом, сливаются в нестройный гул, который эхом разносится по библиотеке.

Амон невозмутимо приближается к лорду Беркли.

– Что ты собирался с ней сделать? – спрашивает Амон, приподняв бровь, и со скучающим видом разглядывает виконта.

– Ни-ничего. – Он сглатывает и умоляюще глядит на друзей.

– Хм, видишь ли, я думаю, ты лжешь. – Амон тихо цокает, подносит палец к виску виконта и легонько случит по нему, отчего лорд Беркли открывает рот и начинает говорить.

Он словно перестает владеть собой и в подробностях расписывает, какая я дрянь и какое огромное удовольствие он бы получил, обесчестив меня.

Впервые на лице Амона появляется отвращение, и он взмахивает рукой, заставляя виконта умолкнуть.

– А что насчет остальных? – Он, прищурившись, смотрит на его друзей.

Они не успевают и глазом моргнуть, как Амон оказывается позади каждого из них, хлопает по лбу, и те тут же признаются в своих самых порочных мыслях.

Один за другим они рассказывают, что собирались по очереди надругаться надо мной, когда лорд Беркли закончит, а потом замести следы и убить меня, представив все как несчастный случай или самоубийство.

Моя нижняя губа дрожит от ужаса, когда я осознаю, насколько близка была к смерти – и даже к чему-то гораздо более худшему.

Челюсть Амона подергивается, но он смотрит на мужчин с убийственным выражением лица.

Но, похоже, его первой целью будет виконт.

Я просто наблюдаю за происходящим, замерев на месте. Не знаю, шок это или нездоровое любопытство, но даже если бы захотела, я бы не смогла отвернуться.

Амон останавливается перед лордом Беркли и, подняв руку, щелкает пальцами перед ним.

Голова виконта тут же взрывается.

Я отпрыгиваю назад, но кровь, осколки костей и ошметки мозга уже разлетаются во все стороны, пятная мою белую ночную рубашку.

Амон даже не вздрагивает, когда алые брызги попадают ему на лицо и медленно стекают вниз.

Цвет его глаз меняется, но я не уверена, была ли это просто игра теней или же плод моего воображения.

Остальные мужчины кричат от ужаса, пытаясь прорваться к выходу. Но тут Амон переводит на них внимание, и они замирают, словно не в силах больше контролировать свои движения.

Размеренным шагом Амон приближается к ним и останавливается перед самым первым мужчиной.

Я с трепетом наблюдаю, как