Фейридейл - Вероника Ланцет

Вместо этого прямо у меня на глазах рука Амона меняет форму, превращаясь во что-то острое, похожее на звериный коготь. В одно мгновение лезвие сверкает в тусклом освещении, а в следующее – вонзается в грудь мужчины. Все происходит в считаные секунды.

Только что его рука пронзала плоть, а вот Амон уже держит все еще бьющееся сердце.

Оно сокращается. Раз. Два. Кровь хлещет из органа.

Амон сдавливает сердце, и из него вырывается еще больше крови, окрашивая в красный потолок, стены библиотеки и белоснежные волосы Амона.

Он выглядит устрашающе. Как настоящее чудовище.

Как… демон.

Я задыхаюсь, когда он поворачивается ко мне и растягивает губы в насмешливой улыбке. Он понимающе смотрит на меня, и его глаза меняют цвет со светло-голубого на кроваво-красный, а затем и вовсе становятся абсолютно черными.

Щелчком пальцев отшвырнув тело мужчины, Амон поворачивается к следующему.

Осталось еще двое, и они оба трясутся от страха.

Один из них даже обмочился, так что на светлых брюках проступает позорное пятно.

Амон насмешливо качает головой, видимо размышляя, что с ними сделать.

– Моя Лиззи, – бормочет он и смотрит на меня, наклонив голову. – Они собирались обесчестить и убить тебя. Как думаешь, какое наказание им подходит?

– Я? – хриплю я, и мой голос срывается то ли от шока, то ли от недавнего крика.

– Да, – кивает Амон. – Скажи, любовь моя, чего они заслуживают?

– Я… – Облизываю губы, дрожа всем телом. Сердце бешено бьется где-то в горле, пока я осматриваю бойню вокруг.

Я с головы до ног покрыта человеческими останками, а вся комната окрашена в красный.

Удивительно, как я еще стою на ногах и не потеряла сознание от ужаса.

Напротив, мои мысли очень ясны. Я слышала все, что говорили мужчины – что они сделают со мной и как потом убьют.

И почему?

Из-за уязвленной гордости одного мужчины.

Я никогда не просила Амона нападать на лорда Беркли, так почему должна расплачиваться за грехи, которых не совершала?

– Делай с ними что хочешь, – наконец произношу я и вздергиваю подбородок, глядя Амону прямо в глаза.

Его губы медленно изгибаются в довольной улыбке, и он склоняет голову, изучая меня.

Не сказав больше ни слова, он обращает внимание на двух оставшихся мужчин. Подобно вспышке света, оказывается рядом с ними и что-то шепчет на ухо.

Затем возвращается ко мне и переплетает свои пальцы с моими.

Тот, что обмочился, внезапно расстегивает ширинку на брюках.

Но я не успеваю ничего увидеть, потому что Амон разворачивает меня к себе лицом, отвлекая от происходящего за спиной.

– Что ты заставил их делать? – шепчу я, вглядываясь в его окровавленное лицо и красные волосы. От него веет какой-то дикостью, которая должна вызывать отвращение.

Но вместо этого меня лишь сильнее тянет к нему, к исходящей от него первобытной ярости.

– Все, что они планировали сделать с тобой, – отвечает Амон игривым тоном.

По его щеке стекает струйка крови, и я подношу руку, чтобы стереть ее большим пальцем.

Я уже собираюсь убрать ее, но Амон обхватывает мое запястье, удерживая на месте.

В комнате раздаются крики, и я краем глаза замечаю, как на стены попадают новые брызги крови. Это длится пару секунд, а потом все стихает.

– Они… мертвы?

– Да, – подтверждает Амон, берет мой палец и подносит к своим губам.

Затем приоткрывает рот и медленно высовывает язык, чтобы слизнуть остатки крови.

Оказавшись в плену его пристального взгляда, я не могу ни пошевелиться, ни что-то сказать. Его глаза мерцают, и в них сменяется множество разных оттенков.

Он убил их.

Убил четырех человек. Устроил кровавую бойню.

А я просто смотрела…

– Как ты себя чувствуешь, моя Лиззи? – вкрадчиво спрашивает он и наклоняется так близко, что его губы почти прижимаются к моим, а я ловлю его дыхание. – Каково увидеть истинное лицо дьявола? – Он моргает, и его глаза становятся черными, непроницаемо черными.

Пугающе.

Настоящий Амон… пугает.

Глава пятнадцатая

Конец сентября 1955 г., Фейридейл, Массачусетс

– Принесите спирт.

– Стойте! Она приходит в себя.

Мои веки медленно открываются, а пульсация в висках утихает. Я моргаю, чтобы немного прояснить зрение, и вижу, что надо мной нависают четыре фигуры.

Хейлы. Все, кроме Калеба.

Рианнон с обеспокоенным видом стоит справа от меня, а Томаса и Коннор Хейл – слева, в шаге от Катрины, которая держит меня за руку.

– Ты очнулась, – с облегчением выдыхает она.

То же облегчение написано на лицах остальных, когда я прихожу в сознание.

Моя рука невольно тянется к голове, где еще недавно пульсировала боль, и я ожидаю нащупать рану.

Но там ничего нет.

– Что случилось? – Я хмурюсь, отчаянно пытаясь вспомнить, как оказалась в своей комнате.

Рианнон поджимает губы.

– Мы нашли тебя в катакомбах, Дарси. Ты упала там в обморок, – объясняет она.

Я свожу брови на переносице, раздумывая, как вообще попала туда. Наконец обрывки воспоминаний начинают медленно возвращаться.

Амон.

Он звал меня по имени, так ведь? Я последовала за его голосом, а потом…

Разочарованно качаю головой, обнаружив в сознании зияющую пустоту.

Я совершенно не помню, как оказалась в катакомбах, но зато в памяти четко всплывает прошлое.

И Амон из прошлого.

Пугающий.

Демон. Без сомнения, истинный демон. Который не только убивал людей и сеял зло повсюду, но и ухаживал за мной.

Или, точнее, за Элизабет.

Все это непросто осмыслить.

Почти двести лет назад я была влюблена в демона, в настоящее воплощение зла. И чувство было так сильно, что меня совершенно не волновала его суть.

А еще моя прежняя семья… ведьмы.

Я вздрагиваю, когда виски снова начинают пульсировать, а боль распространяется по всему телу.

– Ты в порядке, дорогая? – Рианнон касается моей руки и слегка сжимает ее.

– Да, – выдавливаю я, превозмогая боль. – Я плохо помню, что произошло.

– Ничего страшного, но мы запрем дверь в катакомбы. Там, внизу, очень опасно. А тебе нужно немного отдохнуть.

– Насколько опасно? – Я смотрю на ее лицо, все еще испещренное тревожными морщинками.

Из-за меня ли это или причина кроется в другом?

– Там радиоактивные материалы. – Коннор делает шаг вперед. – Во время Второй мировой войны в нашем доме хранили уран. Должно быть, ты надышалась испарениями и потеряла сознание. Для всех будет лучше, если мы навсегда закроем этот туннель.

Рианнон кивает.

– Вот, выпей чаю. Он облегчит боль, – говорит она, потянувшись к подносу на столике, и вручает мне горячую чашку.

– Спасибо вам. – Я улыбаюсь. – За все. И простите,