Тьма, такая сладкая - Эмма Хамм

— Ты им нужен, — прошептала она в его кожу. — И они не справятся без тебя.

Рагнару было стыдно и за облегчение, и за разочарование, которые в равной мере всколыхнулись в нём от её слов.

— Я быстро их исцелю.

— Со мной всё будет в порядке.

Она повторяла эти слова. Снова и снова. Но он видел, что это не так. Даже когда он опустил её на землю, держа руки на её плечах, она дрожала. Её руки обхватили собственную талию, она обнимала сама себя, словно нуждаясь в чём-то, что могло бы стать для неё якорем.

— Ах ты ж, — пробормотал он, снова сгребая её в охапку. Он крепко обнял её. — Мы уходим. Они могут использовать остатки исцеляющих зелий.

— Нет, Рагнар.

— Ты не в том состоянии, чтобы оставаться здесь.

— Твой брат ранен, Рагнар. — Она отстранилась от него, чтобы посмотреть на него своими огромными зелёными глазами. — Ты должен их исцелить. Такова твоя суть.

Он ненавидел то, что она права, но и любил её за это. За то, что она увидела, чтó он должен сделать, и решила поставить его народ выше собственного благополучия. Но ведь Майя всегда так поступала, не так ли? Она всегда ставила всех выше себя. В данном случае он сожалел об этом, как, впрочем, сожалела и она.

Глубоко вдохнув, он кивнул, прежде чем броситься к раненым, чтобы начать процесс исцеления. Он осмотрел всех, кто нуждался в нём, пока не дошёл до Гуннара, который схватил его за руку. Его брат сидел на бревне у костра, прижимая руку к ране на груди, которая уже немного затянулась благодаря одному из зелий Рагнара. Но она всё ещё была рваной и кровоточила; красная жидкость медленно, вяло сочилась из неё.

— Уведи её, — сказал Гуннар, его голос исказился от боли.

— Она более чем заслужила наше уважение, — ответил он. — Если тролли не видят этого сейчас, то они никогда ей не доверятся.

— Нет, я говорю… — Его брат поморщился, когда Рагнар принялся за работу. Исцеляющая магия, вероятно, была слишком холодной для раны, потому что Гуннар прижал свою руку к руке Рагнара, удерживая её крепче на ране. — Уведи её, только вы двое, на какое-то время. Я видел, что этот человек собирался с ней сделать. Я пытался добраться до них, но…

Он видел Гуннара. Его брат пытался встать, его спина выгибалась, пока он полз, заставляя своё тело двигаться. Лишь на самую малость, падая лицом вниз и снова заставляя себя подняться, пока он медленно продвигался к Майе. На это было тяжело смотреть, но лишь поэтому Рагнар и понял, что что-то не так.

Обхватив Гуннара за затылок, он прижался лбом ко лбу брата.

— Ты — причина, по которой она жива, Гуннар. Я знаю это. И ты знаешь это.

— Знаю.

— Спасибо. Спасибо, что сохранил жизнь моей тролльей жене.

Гуннар протяжно, шумно выдохнул, а затем кивнул, когда исцеляющая магия укоренилась в его теле.

— Я в порядке. Остальные из нас исцелятся сами. Отведи её в светящуюся долину, брат. Там еще какое-то время никого не будет. Приведи её туда, где она вспомнит, что в этом мире всё ещё есть красота. Исцели её душу так же, как и тело.

Рагнар кивнул. Это была хорошая мысль. Приведи он её домой прямо сейчас, они оказались бы в том же положении, что и раньше. Ему нужно было побыть с ней вдали от всех, чтобы начали расходиться слухи о том, как она исцеляла остальных и как храбро сражалась с тем человеческим солдатом. Его народ оценит её мужество, и она навсегда завоюет их расположение.

Но на это потребуется время. И за это время он сможет насладиться своей невестой.

Встав, он направился к Майе. Кто-то из троллей укутал её и усадил у костра. Скорее всего, они решили, что она замерзла, но теперь он видел: некоторые начинали понимать, что дело было куда серьезнее. Как бы близко она ни сидела к огню, сколько бы слоев одежды на нее ни накидывали, ее зубы продолжали стучать, а тело сотрясала крупная дрожь.

Когда он подошел ближе, в его сторону было брошено немало беспомощных взглядов. Мало кто знал, что делать с человеком в таком состоянии.

Но рядом с ней сидела еще одна троллиха, воительница, которой он весьма восхищался. Через всё лицо Эдды проходил шрам там, где человек пытался оборвать ее жизнь, и еще несколько таких же виднелись на ее теле. Ее тихий шепот привлекал внимание Майи больше, чем огонь костра.

Подойдя еще немного ближе, он услышал, о чем говорила воительница-тролль. — Это долгий путь, который нужно преодолеть с боем, но ты даешь ему еще больше власти, если позволяешь ему жить внутри себя. Ты сражалась. Ты победила. Это битвы, которыми нужно гордиться.

При его приближении воительница прервала свою речь и встала. Резко кивнув, она оставила их одних.

Рагнар, на виду у всех окружающих его троллей, опустился перед ней на колени. На колени перед своей тролльей женой.

Как и должно было быть всегда.

Он взял ее руки в свои, сжимая эти дрожащие пальцы.

— Ты пойдешь со мной кое-куда, Майя? Или хочешь вернуться домой?

Она посмотрела на него с такой надеждой в глазах, что у него заныло всё тело. Она доверяла ему безмерно, эта женщина. Даже если и не должна была.

— Я пойду с тобой куда угодно, — прошептала она.

Если это не заставило его сердце петь, то он не знал, что вообще могло бы.

Подхватив ее на руки, он прижал ее к груди и зашагал в лес. Остальные члены боевого отряда провожали его взглядом, и он видел облегчение в их позах. Рагнар уносил ее куда-то, чтобы собрать по кусочкам, и они могли спать спокойно, зная, что ей больше не будет так больно. Очень скоро он позаботится о том, чтобы его невесте стало лучше.

По дороге он разговаривал с ней, чтобы отвлечь. И отчасти для того, чтобы обнажить ту часть своей души, которая всё ещё болела.

— Когда я был молод, Гуннар не был мне самым близким человеком. Им был другой тролль.

Голова Майи, лежавшая на его плече, наклонилась, чтобы она могла посмотреть на него снизу вверх.

— Кажется, Гуннар как-то упоминал о нём. О том, что ты раньше пережил потерю.

— Бьорн был хорошим мужчиной, — ответил он, пробираясь сквозь лес в поисках входа в гору, которым редко пользовались. Однако он не сводил глаз с деревьев и