Герцоги Безумия - Саманта Ру

Не поймите меня неправильно. Я ценю это общество, традицию. В свой первый год в Форсайте мне этого не хватало. Выросший с Ником, тремя родителями, шестью бабушками и дедушками, приятелями отца по племени и старыми дружками бати по ДКС, я привык к полному, шумному обеденному столу, а бургер за один доллар в пустой комнате общаги наводил чертову депрессию. Безусловно, это было одной из причин вступить в ДКС, и, блядь, я обожаю эту еду, но сегодня мое терпение на пределе.

— Выдохни, бро, — говорит Реми, запихивая в рот полную вилку бананового пудинга. — И съешь вот это. Снимет напряжение.

Ему легко говорить.

Ему-то прошлой ночью перепало.

Я качаю головой. В отличие от Реми, которого влечет ко всем вызывающим зависимость веществам в мире: сахару, таблеткам, выпивке, кискам — только одна вещь может снять мое напряжение.

— Я сегодня не тренировался, — огрызаюсь я. И мне не дрочили прошлой ночью — по его вине, между прочим, потому что он привел ее домой очень поздно. Она, наверное, была так выебана им, что ей было плевать на свои обязательства передо мной. Хрустнув шеей, я ищу свой внутренний покой, пряча все свое разочарование и...

Ладно, признаю.

Ревность.

— Мне просто нужно на ринг, — бормочу я, склонившись над тарелкой. — Выпустить пар.

Реми закатывает глаза, потому что у него какое-то шестое чувство на мое дерьмо.

— Не обращай на него внимания, — произносит Ник с другой стороны стола грубым голосом. Говоря о дерьме, он и сам выглядит как кусок дерьма со своей клочковатой бородой, из-за которой он слишком сильно смахивает на батю. Меня бесит, что сегодняшняя Ярость ради него. Его руки странно дрожат все утро. Очевидно, что я подошел бы лучше. Его кожа какого-то землистого оттенка, он выглядит изможденным и осунувшимся. Единственное хорошее, что я могу сказать, — у него нет никаких травм. Когда я спросил его, что за работа заставила его выглядеть так, будто он выжил после трех дней в мексиканской тюрьме, он отшил меня, просто сказав: «Дела Бруинов».

Не буду притворяться, что это меня не задело.

Что-то подсказывает мне, что чем бы он ни занимался, это вернется и даст нам пинка под зад, но похождения Ника, как и пудинг Реми, сейчас не в центре моего внимания.

Объект моей одержимости разговаривает с Верити и убирает остатки еды, и мой взгляд притягивается к ней как магнитом. Она в черном платье, кружевной вырез которого слегка обнажает грудь, а нижняя часть мягкая и летящая, соблазнительно покачивающаяся на ее бедрах при каждом повороте или шаге. С тех пор как она стала Герцогиней, я начал замечать женские фигуры так, как раньше не привык: мой взгляд скользит по их изгибам, а разум подбрасывает мысли о том, каково было бы провести по ним руками. Платье, которое на ней надето, подчеркивает ее формы, демонстрируя то, как я ее откармливал с тех пор, как забрал от отца. Она все еще слишком худая, но ее бедра стали чуть полнее, а кости — чуть менее выпирающими. К ее коже вернулся цвет, и когда она поворачивается, я ловлю себя на том, что смотрю на ее ноги, которые выглядят гладкими и манящими.

Многие парни из ДКС тоже пялятся на нее.

Когда она наклоняется, чтобы поднять упавшую из-под шведского стола салфетку, Реми тихо ругается:

— Ееебать. Не знаю, что ты там делал с нашей девочкой, Сай, но продолжай в том же духе. Ее жопа выглядит охеренно и упруго.

Закатив глаза, я втыкаю вилку в салат.

— Вероятно, она недоедала добрых два года. Если она хочет иметь хоть какую-то надежду прийти в форму, ей нужно набрать вес. Не все вертится вокруг твоего хера.

Она еще этого не знает, но я посадил ее на диету, чтобы она немного округлилась, и наблюдал за результатами с чрезмерным рвением. Это исключительно ради здоровья. Тот факт, что ее задница становится круглее, приобретая почти идеальную форму, — просто совпадение.

В основном.

— По крайней мере, никто не язвит, — рокочет Ник, ковыряясь в десерте. — Не могу сегодня терпеть сук и их драмы.

Лавиния справилась со своим возвращением в ДКС лучше, чем ожидалось. В отличие от прошлого раза, она одета подобающе, она услужлива и дружелюбна, и я даже заметил, как Мама Би игриво улыбалась ей сегодня. Не знаю, что послужило причиной такой перемены в поведении. Хотя четыре дня, проведенные в ящике в доме ее отца, вероятно, сыграли свою роль. Фактически, с момента своего возвращения она была образцовой Герцогиней. Внимательна к Реми. Вежлива с Ником. Послушная со мной.

Проблема в том, что она самка.

Женщина.

Королевская женщина.

Делать мужчин мягкими и податливыми — вот что они делают, чтобы получить контроль.

Я все еще чувствую ее тяжесть на себе с той ночи, когда она забралась на меня, чтобы удовлетворить свои собственные потребности. Это не имело ничего общего ни со мной, ни с нашим договором, а только с тем, что она была возбуждена. Большинство парней были бы более чем счастливы, если бы их так использовали, но я был так зол из-за того, что спустил и чувствовал себя растерянным, потерянным, неопытным, что у меня даже не было шанса обдумать, что это значило.

Она была возбуждена.

Была ли она возбуждена из-за меня?

Типа, конкретно?

Я смотрю на нее, и она смотрит в эту сторону. Не на меня. Не на Ника. Ее глаза встречаются с глазами Реми, пока он обсасывает пудинг с пальца, а его язык поглаживает кольцо под татуированной Г...

Господи.

— Ты можешь еще больше позориться? — спрашиваю я. Вот за что я ненавижу секс. За показуху. За хвастовство. Как будто никто не может выебать девчонку, не распиздев об этом всем. То есть, у меня самый большой член в этом братстве, возможно, даже во всем ебаном городе, но разве вы видите, чтобы я вытаскивал его и хреначил им по столу?

— Ничего не могу с собой поделать, — говорит Реми, выглядя ничуть не раскаивающимся, когда откидывается на спинку стула, поправляя ширинку. — Я попробовал, каково это — погрузиться в нее по самые яйца, и хочу еще одну дозу. — Он поднимает руку и жестом подзывает ее подойти, даже не осознавая, как звучит. Она, наверное, держит его именно там, где ей нужно: подсадила на свою пизду.

Она отдает стопку тарелок проходящей мимо шлюхорезке и направляется к нам, останавливаясь рядом с Реми.

— Ребята, — говорит она, уперев руки в бока. — Все в порядке? Еще