Герцоги Безумия - Саманта Ру

руку при ударе, я просто хочу вернуться к некоторым основам. — Я делаю жест, приглашая ее встретиться со мной в центре ринга. Она смотрит на меня снизу вверх, такая открытая и доверчивая, что мой взгляд притягивается к ее губам. Яркий оттенок. Мягкая податливость, когда она прикусывает одну из них. Слабый блеск ее слюны.

Мельком я задаюсь вопросом, все ли еще от нее исходит вкус ее киски.

— Если тебе нужно выпутаться из ситуации, лучше всего это ЧМОК.

Она хмурится, опуская взгляд на мои губы. Мои руки сжимаются в кулаки, и на долю секунды меня озаряет кристально ясная мысль, что я мог бы это сделать. Поцеловать её. Протолкнуть язык между её зубами ивзять своё. Не желая поддаваться её притяжению, я отстраняюсь и поясняю:

— «Чаще молчи, отвечай коротко». Ч-М-О-К.

Её глаза сужаются.

— Коротко.

Я приближаюсь к ней, держа ладони так близко, что чувствую тепло её тела, и демонстрирую серию приёмов.

— Горло, глаза, колено, топчущий удар и, — я вскидываю колено, — пах. Очевидно.

Она бросает на меня мрачную ухмылку:

— Очевидно.

Мы отрабатываем движения, проходясь по каждому из них. В первый раз, когда я дотрагиваюсь до нее — моя рука обхватывает ее локоть, чтобы исправить ее стойку, — она вздрагивает. Это мелочь, и если бы ее волосы не находились прямо у меня под носом, я бы, возможно, даже не заметил этого.

— Держи плечи ровно, — говорю я, ненавидя то, каким низким и придыхательным звучит мой голос.

Она делает, как велено, из-за чего просто прижимается ко мне спиной, ее задница оказывается на волосок от того, чтобы задеть мой член.

— Если это случайный парень на улице, любой из этих приемов застанет его врасплох, но если это кто-то более сильный... более подкованный...

— Типа твоего брата... — Она поворачивается, чтобы бросить на меня взгляд через плечо.

Я удерживаюсь от того, чтобы сказать ей, что Ник мог бы отмахнуться от любого из них.

— Да, или другой Член Королевской Семьи... Я хочу, чтобы ты научилась вырываться.

Она недовольно поджимает губы.

— Это невероятно отстойно и не то, о чем мы договаривались.

Мой большой палец скользит вниз по ее предплечью, когда я отпускаю ее локоть.

— Я согласился научить тебя, как защищать себя. Это часть этого.

На другой стороне спортзала Верити выключает свет на кухне и машет нам перед тем, как выйти через заднюю дверь. Теперь мы только вдвоем. Одни. Я вдыхаю, вбирая в себя смесь запахов шампуня и пота.

— Ладно, — вздыхает она, и напряжение в ее плечах немного спадает. — Учи меня, как быть отстойной.

— Дай мне свою руку.

Вот так это и начинается, с захватов: я сжимаю своей огромной ладонью ее тонкие запястья и учу ее, как управлять своим телом, как использовать свою силу против моей. Чем дальше мы продвигаемся, тем больше мне приходится к ней прикасаться. Руки на ее талии, промежность прижата к ее заду, предплечье обвивает ее грудь. Я стараюсь, чтобы прикосновения были точными и целенаправленными, но они продолжают... задерживаться. Я показываю ей, как делать захват в клинче, и нет ничего сексуального в том, что ее голова зажата у меня под мышкой, пока она вырывается, и все же...

Мой член может умереть.

Со стороны это, наверное, выглядит комично: моя фигура метр девяносто три и девяносто килограмм мышц упускает эту крошечную пушинку, но именно этому ей и нужно научиться. Лавиния никогда не победит в бою Ника или даже Переса. Но я могу помочь ей получить фору, и иногда этого бывает достаточно.

— Поняла? — спрашиваю я, когда она вырывается от меня в десятый раз.

— Да, думаю, да. — Она кивает, ее лицо полностью раскраснелось. На ее руках есть пятна в тех местах, где я удерживал ее, они растерты до красноты, и я ловлю себя на том, что смотрю на них, делая быстрый глоток воды. Они все в пятнах и раздражены, повторяя очертания моих пальцев, и я задаюсь вопросом, выглядят ли ее бедра так же. — Что дальше? — спрашивает она, отпивая из своей бутылки.

Я наблюдаю за ее горлом, когда она сглатывает.

— Удушающие приемы.

Закрыв бутылку, она отбрасывает ее в сторону, вышагивая к центру ринга со злой ухмылкой на лице. Затем она принимает позу приземистого борца, покачивая бедрами взад-вперед.

— Давай, нападай, большой медведь.

Блядь.

Не может быть, чтобы она не провоцировала меня.

Внезапно я бросаюсь на нее, хватая ее тело и прижимая плотно, до боли, к своей груди. Я плотно обхватываю ее шею рукой, напрягая бицепс, и чувствую трепетание ее пульса на своей разгоряченной коже. Быстро оправившись, она сопротивляется мне, и я усмиряю ее, говоря тихо ей на ухо.

— Оторви мою руку от своей шеи и отогни ее назад. — Я позволяю ей проделать эти движения, но не даю слишком большой слабины.

— Ты держишь меня слишком крепко! — скулит она, энергично вырываясь.

Лениво я отвечаю:

— Не думаю, что нападающий даст тебе поблажку только потому, что ты немного поскулила. Старайся лучше. — Кряхтя, она брыкается, запах ее волос забивается мне в нос, когда ее задница трется о мою промежность. Требуются все мои силы, чтобы не повалить ее на этот мат и не сорвать лайкру с ее тела. Сосредоточившись, я приказываю:

— Постарайся просунуть свою руку под мою, отодвинув ее в сторону ровно настолько, чтобы получить рычаг.

Она сопротивляется, ее бедра трутся о мой член.

— Твоя рука слишком, блядь, огромная. — Она кряхтит. — Прямо как твой хуй.

На мгновение все замирает, а затем я толкаю ее... отшвыриваю от себя. Она принимает это спокойно, отпрыгивая на несколько шагов вперед, пока я отворачиваюсь, уперев руки в бока. Я совершаю короткую, медленную прогулку по рингу, пытаясь унять то тугое, гневное, возбужденное чувство, которое сжимает мой живот. Глубокие вдохи. Спокойствие. Океанские волны. Умиротворение.

Мои яйца убивают меня.

Задыхаясь, так тихо, что я едва ее слышу, Лавиния говорит:

— Извини, я просто...

Я коротко качаю головой, поднимая с пола брошенную рубашку, чтобы вытереть лоб, стирая пот.

— Еще раз?

Когда я поворачиваюсь к ней, она кусает губу — что ни хрена не помогает — и бросает на меня этот взгляд. Если бы она не была Лючией, я бы предположил, что она чувствует себя виноватой.

— Я позволила этому добраться до меня, — объясняет она. — Мне не следовало этого говорить.

— Нет, следовало. — Пожав плечами, я возвращаюсь в центр ринга. — Зли своего противника. Целься прямо в яремную вену. Будь гадюкой. — Она морщится от этого слова, но впервые это звучит не