Герцоги Безумия - Саманта Ру

— В моей домашней жизни не было ничего «классического», — возражаю я, но, вероятно, он не так уж и неправ. Меня учили быть невидимой, тихой, незаметной и неслышной — чтобы дать Летиции место для сияния. Это не то, что подготовило бы меня к роли Герцогини.

Он кладет руку чуть выше V-образного выреза моего декольте, плотно прижимая ладонь к коже.

— Ты нервничаешь.

— Я не нервничаю.

Я абсолютно точно нервничаю.

Прямо сейчас я должна быть с Ником, готовить его к бою, играть роль внимательной ринг-девочки. Мы не оставались наедине с тех пор, как вместе чинили часы и он предложил пойти к Баронам вместе со мной. У нас с Ником появилась еще одна общая тайна, и из-за нее я чувствую себя как на иголках — видимо, аметистово-фиолетовой — как будто что-то не так. Это немного похоже на то щекотание в горле перед тем, как заболеть. Как раз та самая вещь, которая заставит его думать больше, чем следует.

Ладонь Реми все еще плотно прижата к моей груди, но он вынимает маркер изо рта и обводит мои ключицы колпачком.

— Здесь бы сексуально смотрелась татуировка, — говорит он, склонив голову, будто уже видит ее. — Я просто жду правильного шепота. Ты ведь позволишь мне, да? Когда придет время? — Его зеленые глаза давят на меня, как широкая темная бездна, и я почти готова сказать ему правду. Что я хотела бы, чтобы мы сейчас были в его комнате. Я бы позволила ему рисовать на мне, набивать татуировки, трахать меня. Все, что он захочет.

— Ты мой Герцог, — отвечаю я, и мои ресницы трепещут, когда его рука скользит вверх по груди, обхватывая горло. — Мое тело принадлежит тебе.

Слова не кажутся такими горькими, как должны бы, и хотя отчасти причина в том, что я смирилась с этим как со средством для достижения цели, остальное — куда сложнее.

Когда дело касается Реми, мое тело в надежных руках.

Удерживая меня за затылок, он притягивает мое лицо к своему, прижимается лбом к моему и тихо говорит:

— Иди, будь хорошей Герцогиней и подготовь Ники к матчу. Он не укусит.

Иногда мне кажется, что Реми умеет читать мысли.

— Я не уверена, что он хочет меня там видеть.

Его губы изгибаются.

— Мы оба знаем, что это неправда.

Проклятье. Он прав. Снова.

— Ладно. Но если я не вернусь через пятнадцать минут, иди ищи меня.

Я чувствую его взгляд на своей спине, когда пробираюсь сквозь пьяных парней из братства и подвыпивших девушек из сестринства к раздевалке, исчезая в толпе. Но я останавливаюсь, когда замечаю знакомое лицо. Сначала я уверена, что мне это мерещится. Не может быть, чтобы он пришел сюда толкать свою дурь.

Но, конечно же, между туалетами, прислонившись к стене, стоит Кэш Мани.

Он передает пакетик свежему, как огурчик, члену ЛДЗ, даже не пытаясь делать это незаметно. Это часть работы — знать, когда дать понять, кто ты такой и что у тебя есть. Реклама в самом отвратительном ее проявлении.

Вспомнив слова Сая, сказанные пару дней назад, я меняю курс и решительно направляюсь к нему, хватая за руку.

— Ты блядь спятил? — шиплю я, оттаскивая его в сторону.

Рот Кэша расплывается в ухмылке.

— Лавиния! Я так и думал, что ты будешь здесь. Еба, твоя задница выглядит шикарно.

— Во-первых, фу. Во-вторых, — я даю ему подзатыльник, — ты пытаешься добиться, чтобы тебя убили?

Он трет голову, у него отвисает челюсть от возмущения.

— Что?! Я просто делаю дела!

— Только не здесь! — Я тычу пальцем в сторону двери. — Ты сейчас же выйдешь отсюда и никогда больше не вернешься, ты меня слышишь?

Кэш хмурится, все еще потирая голову.

— Пятничная Ярость открыта для всех братств.

— Ты не в братстве!

Он возражает:

— Подумай еще раз. Пару месяцев назад я вступил в Каппу.

— Прекрасно, — бормочу я, стискивая зубы. — Кэш, тебе нужно убираться отсюда. Если Сай увидит, что ты продаешь дерьмо Северной стороны на его территории, он тебя убьет. И есть очень большая вероятность, что я говорю буквально.

Кэш хмурится, все еще потирая голову. Придурок.

— Да брось, Лавви. У нас был целый момент с тем парнем, Феликсом. Это было прекрасно. Настоящий момент междоусобного сотрудничества. Я строю мосты.

— С которых тебя и столкнут. — Я толкаю его к дверям. — Я серьезно, Кэш. Держись подальше от запада и — не могу не подчеркнуть это особо — от Реми.

Глаза Кэша загораются.

— Бля, Лав, этот парень Реми — Мэддокс. Ты знала? Он блядь сказочно богат!

О нет.

Звезды в его глазах безошибочно узнаваемы — это блеск и восторг наркоторговца, который только что заарканил себе жирную дойную корову.

Я бью его еще раз, а потом еще раз, и когда он поднимает руку, чтобы защитить голову, я бью и по ней тоже.

— Ты, — шлеп, — меня, — шлеп, — не, —шлеп, — слушаешь!

Он отбивает мои руки:

— Потому что от тебя, женщина, у меня уши кровоточат!

— Я пытаюсь спасти твою жизнь, — шиплю я, и, должно быть, в моих глазах есть что-то пугающее, потому что он наконец замирает и смотрит на меня. — Сай пощадил тебя как одолжение мне, если я смогу удержать тебя подальше от Реми. Так что ты возвращаешься на Авеню и занимаешься своими делами там, как хороший маленький барыга. Ты меня понял?

Он смотрит на меня так, будто пытается рассмотреть настоящую меня — ту, которая больше не часть мира Графов, а Герцогиня, и именно на них я работаю, и именно их я защищаю.

— Да пофиг, — говорит он, расслабив плечи, но я вижу ложь в его глазах, когда он направляется к черному ходу. Может, в жилах Кэша и нет королевской крови, но он гадюка до мозга костей, он просто заляжет на дно и будет ждать.

Где-то в глубине зала звенит гонг — начинается первый бой. Черт. Я отвлекаюсь и спешу по коридору, и именно тогда натыкаюсь прямо на нее: Верити.

— Привет, — говорю я, оглядываясь через плечо, чтобы убедиться, что Кэш действительно ушел. Когда я поворачиваюсь обратно, ее взгляд скользит по моему наряду. В прошлый раз мне понадобилась ее помощь, чтобы выглядеть как настоящая Герцогиня, но этот наряд я выбрала сама, под чутким присмотром Джейд.

— Неплохо, Лавиния, — одобрительно говорит она, хотя сама тоже выглядит довольно нарядно в рваных джинсовых шортах и блестящем топе на