Даже зомби из трущоб поет блюз - Диана Роулэнд

Ни хера себе, я человека убила. Разве меня не должно это колыхать сильнее? Ну да, конечно, мудак он был знатный, но всё равно же…

Вдруг я резко выпрямилась на стуле.

— Твою мать. А какой сегодня день недели?

Маркус вскинул руку, сверяясь со своими часами.

— Ну, где-то через час уже будет вторник.

— Ох, бля-а-а-а, отпустило, — я с облегчением обмякла в кресле. — Значит, не проебала.

— Не проебала что? — нахмурился он.

Я криво ухмыльнулась:

— Свою встречу с инспектором по УДО.

Эд аж прыснул со смеху:

— Ты сейчас серьёзно, блядь? Ты только что выбралась живой из секретной правительственной лаборатории по созданию зомби, и это всё, о чём ты дёргаешься?

— Вот именно! — отбрила я. — Я только что, сука, выжила в секретной правительственной зомби-лаборатории, так что было бы пиздец как обидно пройти через весь этот ад и в итоге уехать обратно на нары просто потому, что я проигнорировала обычную явку, смекаешь?

Он похлопал глазами.

— Ну, против такого аргумента не попрёшь.

— И не пытайся, чувак, — горячо вставил Маркус. — Даже не пытайся с ней спорить. Так для здоровья полезнее, уж поверь.

Я улыбнулась и сделала глоток своего кофе.

Глава 30

А потом Маркус отвёз меня домой. Папаша с Эдом к тому времени уже забрали мою машину, и кто-то даже подсуетился и оплатил замену шин. Учитывая, что мои старые покрышки были стёрты до опасной лысины, я была дико рада такому раскладу. У меня закралось подозрение, что к этому приложил руку Пьетро, потому что у отца таких бабок точно не водилось. К тому же — о чудо! — моя сумка со всем содержимым так и осталась лежать в салоне, что избавило меня от целого геморроя с восстановлением документов.

Отец зажал меня в таких долгих и крепких объятиях, что я уже засомневалась, отпустит ли он меня вообще когда-нибудь. Но я была не против.

— Дочка, ты ведь мне когда-нибудь расскажешь, что это вообще за чертовщина была, а? — пробурчал он хриплым голосом.

Я сглотнула комок в горле и кивнула:

— Расскажу. Обещаю.

Наконец он меня выпустил и выдавил дрожащую улыбку, после чего поднял голову и посмотрел на Маркуса:

— Спасибо, что приглядел за ней и вернул целой и невредимой.

— Она сама за себя отлично приглядывает, мистер Кроуфорд, — ответил тот. — Девчонка с характером. Я её просто подвёз.

— Ну да, — поддакнула я, вовсю шныряя руками в сумке, чтобы убедиться, что всё реально на месте. — Зовите меня просто: Ангел по Надиранию Задниц. — И я подмигнула ему.

Мой телефон был полностью разряжен, но стоило мне воткнуть его в зарядку, как экран засиял ярче рождественской ёлки от кучи пропущенных вызовов и смсок — почти все они были от Деррела, а парочка других — от Ника и Моники. Я принялась листать сообщения, и в голове у меня начал нарастать ступор.

От Деррела шло: «Набери меня». Следом: «Ты где вообще? Врубай новости срочно». Потом: «Позвони мне, блядь! Где тебя черти носят?!»

От Моники было лаконичное: «Ура-а! Я так за тебя рада!»

Затем от Ника: «Ты на работу опаздываешь».

И наконец, снова от Деррела: «Я тебя лично придушу, если ты мне сейчас же не наберёшь!»

Последнее сообщение от Деррела прилетело всего минут двадцать назад, так что я решила сразу ему перезвонить.

Трубку он снял с ходу, вместо приветствия рявкнув:

— Ты вообще свои сообщения когда-нибудь проверяешь?!

— Ну, э-э, я была немного занята. Уезжала из города по делам. А чё стряслось-то?

— Тебе срочно нужно посмотреть пресс-конференцию, которую доктор Дюплесси выдал вчера. Её крутили по пятому каналу, и на их сайте запись уже лежит.

Я уже открыла было рот, чтобы напомнить ему, что у нас дома отродясь компа не было, но вовремя крутанулась к Маркусу:

— У тебя же смартфон с интернетом, да? — Дождавшись его кивка, я скомандовала: — Деррел говорит, мне нужно срочно глянуть вчерашнюю пресс-конференцию коронера по пятому каналу.

— Так, ладно, я смотрю, — бросила я в трубку Деррелу, пока Маркус находил видео и запускал воспроизведение. — Смотрю… Стоп. Что за херня?!

Деррел тихонько хмыкнул:

— Смотри дальше, там самый сок.

Доктор Дюплесси стоял в конференц-зале за пафосной трибуной, всё в том же своём дурацком галстуке-бабочке:

«Когда Энджел Кроуфорд было девятнадцать лет, она совершила ошибку — оступилась по глупости. Никто при этом не пострадал, а ущерб имуществу был минимальным. В надлежащем порядке она предстала перед судом, где получила условный срок и надзор.

Наша судебная система создана для того, чтобы возвращать людей к нормальной жизни. И если мы не даём человеку, который искренне хочет исправиться, шанса сделать это, значит, мы подвели его и подвели всё наше общество.

Энджел Кроуфорд — преданный своему делу, трудолюбивый сотрудник, которая стала жертвой преступления. На неё напали под дулом пистолета и потребовали отдать мешок с телом покойного. В большинстве профессий сотрудникам чётко внушают: в случае ограбления или угрозы жизни нужно беспрекословно выполнять требования нападавших, дабы спасти себя. Наше ведомство в этом плане ничем не отличается. И заявлять, будто её прошлое условное наказание как-то причастно к этому ужасному инциденту, особенно не зная никаких деталей и причин кражи тела, — это такая же гнусная и мерзкая низость, как обвинять жертву изнасилования в том, что она сама напросилась на нападение.

Поэтому я хочу заявить предельно чётко: я отказываюсь прогибаться под политические игры, которые затеяли мои оппоненты и пресса. Потому что в этой схеме, как и во всяких политических интригах, пешками, которыми они так легко раскидываются, являются живые люди, и наши мелкие подковёрные маневры оборачиваются для них реальными поломанными судьбами. Отстранение или увольнение Энджел не просто лишило бы наше ведомство одного из лучших сотрудников, но и дало бы почву для слухов, будто наше министерство в чём-то виновато или проявило халатность. И я говорю вам прямо сейчас: никакой нашей халатности тут не было».

До конца видео оставалось ещё несколько минут, но я ткнула пальцем в экран, ставя на стоп.

— Охуеть, ну и горазд же этот старик языком чесать, да?

— Ага, — подтвердил Деррел. — Он там по сути ещё раза четыре повторяет то же самое, просто другими словами. Думаю, у него тактика в духе: «Голосуйте за меня, или я заговорю вас до смерти».

— То есть… меня не уволили? Работа остаётся за мной?

— Ещё бы, блядь! — Я прямо через трубку почувствовала,